Меценат Юрского периода Самвел Карапетян и его планы

«Я занимался благотворительностью, когда Пашинян еще не родился», — заявил находящийся под домашним арестом лидер партии «Сильная Армения» Самвел Карапетян в беседе с журналистами. На всякий случай захотелось перепроверить даты. Пашинян родился в 1975 году, Карапетян — в 1965-м. Если следовать буквальному смыслу сказанного, выходит, что будущий олигарх начал заниматься благотворительностью, не достигнув даже подросткового возраста. Разумеется, речь шла не о факте, а о риторическом приеме, призванном подчеркнуть собственный жизненный опыт и одновременно принизить политического оппонента.

Сама по себе эта оговорка не заслуживала бы внимания, если бы не отражала более важную проблему. Вместо содержательной критики действующей власти Карапетян все чаще прибегает к эмоциональным заявлениям. Акцентируя внимание на собственной благотворительности, он стремится сформировать образ человека, который долгие годы служил своей стране и потому обладает особым моральным правом претендовать на лидерство. Кроме того, он апеллирует к патриархальному сознанию части армянского общества, где возраст по-прежнему автоматически ассоциируется с опытом, мудростью и, следовательно, с правом вести за собой.

Однако если подобная риторика была сугубо эмоциональной и даже не пыталась мимикрировать под рациональное суждение, то следующий тезис уже можно, что называется, проверить на фактах. Так, Карапетян утверждает, что при нынешних властях ни один зарубежный инвестор не вложил средства в Армению. Здесь достаточно обратиться к открытой статистике, чтобы увидеть иную картину. По данным Министерства экономики этой страны, за период с 2018-го по 2026 год структура прямых иностранных инвестиций заметно изменилась. Только в 2025-м общий объем иностранных инвестиций достиг $2,23 млрд против $1,18 млрд годом ранее, а чистый приток прямых иностранных инвестиций составил рекордные $605,1 млн… 

Впрочем, даже без обращения к официальной статистике утверждение Карапетяна выглядит малоправдоподобным. В современном мире практически невозможно найти государство, куда на протяжении нескольких лет не поступали бы иностранные инвестиции. Даже наиболее закрытые экономики получают зарубежный капитал, пусть и в ограниченных объемах. Поэтому столь категоричное заявление выглядит скорее беззубым политическим лозунгом, нежели констатацией факта.

Не менее показательно звучит и его описание нынешней армянской власти. По словам Карапетяна, это некий механизм, который «создали недружественные серьезные страны, чтобы повести Армению к погибели». При этом он специально уточняет, что речь идет не только об Азербайджане. Подобные формулировки трудно анализировать с политической точки зрения, поскольку они не содержат ни конкретных фактов, ни имен, ни доказательств. Это — типичный пример оценочного суждения, которое невозможно ни подтвердить, ни опровергнуть.

Говоря о собственной роли в политической борьбе, Карапетян еще больше повышает градус самоуверенности и заявляет, что без его участия победить действующую власть невозможно. «Наши голоса украли. Подождите, ресурс есть», — сказал он и выразил уверенность, что впереди страну ожидает серьезная политическая борьба. Причем, между строк считывается упование на Москву — трудно по-другому интерпретировать это грозное «ресурс есть» в устах российского олигарха.

Впрочем, тема отношений между Арменией и РФ была затронута отдельно. Коснувшись российских ограничений (речь вероятно идет об запретительных мерах против ряда армянских товаров – ред.), Карапетян заявил, что они объективно играют на руку Пашиняну. По его мнению, чем тяжелее экономическое положение населения, тем легче им управлять. Одновременно он утверждает, что премьер может в любой момент обсудить эту проблему с президентом России, но не делает этого. Себя он противопоставляет действующей власти, отмечая, что на посту премьер-министра непременно решил бы этот вопрос, однако сейчас, находясь под домашним арестом, сделать этого не может.

Примечательно, что подобная риторика одновременно преследует две цели. С одной стороны, Карапетян стремится дистанцироваться от обвинений в чрезмерной зависимости от Москвы, демонстрируя готовность критиковать российскую политику, с другой — продолжает строить образ политика, которому якобы мешают реализовать собственные возможности исключительно внешние обстоятельства.

Наиболее любопытным выглядит его заявление о союзниках и противниках внутри самой оппозиции: «В вопросе отстранения власти сотрудничаем с теми, кто искренен в своей борьбе, но есть силы, позиционирующие себя оппозицией, хотя по факту являются прокси-силами». Формально эти слова можно трактовать как выпад против партий-спойлеров, которые создавались или активизировались перед выборами с целью раздробить протестный электорат и не позволить крупным оппозиционным объединениям, прежде всего «Сильной Армении» и блоку «Армения», консолидировать голоса. Однако выборы уже прошли, в силу чего столь пристальное внимание к прежним спойлерам выглядит несколько запоздалым.

Здесь проявляется и неспособность человека, претендующего на роль лидера государства, разглядеть более серьезную угрозу оппозиционному движению — риск распада собственной политической силы. «Сильная Армения» во многом представляет интересы крупного бизнеса, и именно эта категория политиков традиционно наиболее чувствительна к административному и экономическому давлению. История олигарха Гагика Царукяна и партии «Процветающая Армения», столкнувшейся с жесткими действиями государства, включая изъятие контроля над крупнейшим предприятием «Араратцемент», стала показательным сигналом для армянских предпринимателей. Для многих из них сохранение бизнеса может оказаться важнее последовательной политической конфронтации. Поэтому нельзя исключать, что часть депутатов, тесно связанных с бизнесом, предпочтет стратегию осторожного дистанцирования от наиболее жестких инициатив собственной партии или вовсе перейдет к сотрудничеству с властью.

Ситуацию усугубляет и тот факт, что список «Сильной Армении» с самого начала формировался не только из убежденных сторонников Карапетяна. В него вошли бывшие чиновники, эксперты, общественные деятели, представляющие различные политические группы. Подобная неоднородность всегда повышает вероятность внутренних расколов. Тем более что правящая партия «Гражданский договор» уже демонстрировала способность постепенно ослаблять оппозицию, используя политические договоренности, кадровые предложения и индивидуальную работу с отдельными депутатами. В этих условиях заявления Карапетяна скорее рисуют образ инертного лидера, не способного сформулировать новый, действительно актуальный оппозиционный нарратив.