Сломанная система: младенческая смертность как символ кризиса во Франции Обзор Артема Кирпиченка

Период президентства Макрона сопровождается целой чередой кризисов во Франции, затронувших практически все ключевые сферы государственной системы. При этом пенсионная реформа, массовые протесты, растущий бюджетный дефицит, проблемы в сферах образования и безопасности все чаще дополняются тревожными сигналами из здравоохранения. Одним из наиболее болезненных индикаторов ее состояния становится рост младенческой смертности — показатель, который во многом отражает эффективность социальной политики, доступность медицинской помощи и способность того или иного государства защищать наиболее уязвимые категории населения. И последние статистические данные свидетельствуют о том, что ситуация с младенческой смертностью в Пятой Республике достигла уровня, требующего не просто констатации фактов, но и безотлагательных решений.

Традиционно считающаяся одной из ведущих европейских держав, Франция сегодня, согласно докладу Национального института демографических исследований (INED), занимает лишь 23-е место из 27 государств Европейского союза по уровню младенческой смертности, что отражает серьезный регресс по сравнению с 1990-ми годами, а рост ранней неонатальной смертности с 1,5‰ до 2,0‰ за последние 13 лет наглядно демонстрирует всю глубину проблемы.

Данные INSEE и INED рисуют тревожную картину: социальное неравенство, географическая разобщенность, перегруженность крупных родильных центров и кадровый голод в малых учреждениях — все это звенья одной цепи, приводящей к гибели каждого 250-го младенца в стране до достижения им одного года. Сухие цифры статистики говорят сами за себя: в 2024 году во Франции умерли 2700 детей в возрасте до одного года, что составляет 4,1 случая смерти на 1000 живорожденных детей. 
В свою очередь, соавтор книги-расследования «4,1. Скандал с родами во Франции», журналист Энтони Кортеса отмечает, что высокий уровень младенческой смертности наблюдается в сельской местности, бедных пригородах и на заморских территориях, где население сталкивается с серьезными социальными трудностями. Ситуация усугубляется экономическим кризисом бюджетов французских департаментов, которые традиционно финансируют Службу защиты матери и ребенка (PMI). Сокращение этих бюджетов лишает центры PMI возможности полноценно вести дородовое наблюдение и поддерживать семьи из групп риска.

В то же время Счетная палата Франции в своих отчетах подробно освещает проблемы небольших родильных домов, которые с трудом могут обеспечить обязательное круглосуточное присутствие триады специалистов: анестезиолога, акушера-гинеколога и педиатра. Из-за острого дефицита человеческих ресурсов эти учреждения вынуждены массово привлекать временный медицинский персонал (интеримариев). Высокая текучка таких специалистов и их частая смена подрывают стабильность медицинских команд и усложняют обеспечение безопасности пациентов.

Далее Энтони Кортес обращает внимание и на перинатальные центры. По его словам, из-за закрытия небольших медицинских учреждений крупные роддома перегружены и работают в условиях перманентного стресса. Сами медики называют такие больницы «конвейерами по производству младенцев», осуждая адский темп работы, который кратно увеличивает риск халатности и трагических инцидентов. Наряду с системными, ключевую роль в младенческой смертности играют биологические факторы: у мальчиков риск летального исхода в первый год жизни на 20% выше, чем у девочек, а многоплодные роды повышают этот риск в пять раз.

Важное значение имеют также географический и социальный аспекты. Младенческая смертность значительно выше на заморских территориях Франции и среди детей, чьи матери родились в странах Африки, включая регион Магриба. Как уточняет INSEE, данная тенденция напрямую связана с социальным неблагополучием, из-за которого женщины из уязвимых групп чаще имеют проблемы со здоровьем и реже получают регулярное медицинское наблюдение во время беременности.

Эксперты между тем говорят о многоплановости проблемы младенческой смертности, но и статистика, и мнение специалистов сходятся в наличии прямой связи между ней и нехваткой медицинского персонала, закрытием родильных отделений и отсутствием системного подхода в здравоохранении. Особенно это заметно на примере экономически неблагополучных регионов Пятой Республики: недавние исследования показывают, что в самых бедных муниципалитетах риск смерти новорожденных в 1,7 раза выше, чем в богатых. Уровень младенческой смертности также выше среди безработных матерей и представительниц неквалифицированного труда.

Существенную роль играет и возраст: риск увеличивается у очень молодых (до 21 года) или у старших (после 44 лет) матерей, у которых suivi médical (медицинское наблюдение) часто бывает затруднено или осложнено патологиями. «Напротив, у матерей в возрасте от 26 до 37 лет уровень младенческой смертности самый низкий — менее 4-х случаев на 1000 живорожденных», — добавляют авторы отчета.

INSEE отмечает, что на статистику могут влиять и «достижения в медицине». Современные технологии позволяют детям, которые раньше считались бы мертворожденными и не учитывались бы в статистике живорождения, выживать в течение нескольких часов или дней после появления на свет. По мнению исследователей, это могло оказать определенное влияние на рост показателей младенческой смертности в последние годы. Реагируя на эту тревожную тенденцию, министр здравоохранения Катрин Вотрен объявила об инициативе создать национальный реестр младенческой смертности, что позволит детально изучить каждый трагический случай и точно установить причины происходящего.

Полагаем будет познавательно сравнить сложившуюся ситуацию с Великобританией, где показатели детской смертности составляют 3,9 на 1000 детей до года. Хотя этот уровень ниже, чем во Франции, в Соединенном Королевстве данные цифры стали поводом для масштабных проверок и формирования правительственных комиссий. Импульсом для публичного обсуждения кризиса послужила история британской семьи Хокинсов, потерявшей новорожденного ребенка в 2016 году. Начав сбор данных, независимые эксперты получили свидетельства от 2500 семей, чьи дети погибли или пострадали из-за системных сбоев в Ноттингемском медицинском трасте. 

Выяснилось, что это — проблема далеко не одного заведения. В последние годы общая сумма отложенных юридических претензий и компенсаций, которые Британское государство обязано выплатить семьям из-за врачебных ошибок при родах, достигла эквивалента 30 миллиардов евро. Для сравнения: чистый бюджет британского здравоохранения, выделяемый непосредственно на роды и перинатальную медицину, составляет в эквавалетном выражении около 20 миллиардов евро.

Разумеется, рост младенческой смертности не может служить единственным маркером оценки эффективности государственной политики, однако в сочетании с усиливающимся социальным неравенством он становится одним из наиболее наглядных индикаторов системного кризиса. Если еще несколько десятилетий назад Франция считалась одной из европейских стран с наиболее эффективной системой здравоохранения, то ныне она утрачивает и эти позиции. И ответственность за происходящее во многом лежит на внутренней политике последних лет, в рамках которой бюджетные ограничения и отсутствие своевременных структурных решений привели к накопительному эффекту, последствия которого сегодня измеряются уже не только экономическими показателями, но и человеческими жизнями.