Будущее Персидского залива после войны Расклад Артема Кирпиченка

Большинство экспертов, говоря о текущей войне на Ближнем Востоке, наибольшее внимание уделяют материальному ущербу, который бомбардировки наносят государствам Персидского залива и их инфраструктуре. Несмотря на важность прямых последствий иранских ударов, следует отметить, что в долговременном плане куда важнее будет пересмотр всей стратегии стран региона, основанной на американских гарантиях безопасности. Это затронет как вопросы экономики, так и различные аспекты политического развития. 

До последнего времени страны Залива строили свои планы исходя из ожидания долговременной геополитической стабильности. Примером подобной долговременной стратегии можно считать саудовскую программу «Видение 2030», направленную на снижение зависимости от нефти, диверсификацию экономики страны, развитие государственного здравоохранения, образования, инфраструктуры, рекреационной сферы и туризма. Власти рассчитывали создавать свободные экономические зоны, убирать бюрократические барьеры, предоставлять льготы для иностранных компаний, что должно было привлечь новые инвестиции. Похожей политики придерживался и Катар.

Нынешний кризис радикально отличается от прежних потрясений: атак на нефтеперерабатывающие объекты Bıkayk и Hırays в 2019 году, кризисов вокруг «Соглашений Авраама», бомбардировки Катара и т. д. Сейчас под удар попали практически все страны региона: Саудовская Аравия, ОАЭ, Кувейт, Катар и Оман. Среди этих государств происходящее порождает глубокое недоверие как к Ирану, так и к Соединенным Штатам, в которые они еще недавно обязались инвестировать 3,4 триллиона долларов. Ведь получается, что противоборствующие стороны полностью игнорируют вопросы безопасности своих союзников, соседей и партнеров. Все это заставляет внесить коррективы в проекты, подобные «Видению 2030». Он и все его аналоги должны будут быть скорректированы для достижения стратегической автономии и безопасности как основы выживания государства. Во многом эта задача противоречит первоначально заложенной в эти планы открытости для инвестиций, и данное противоречие будет определять политику государств Персидского залива в течение следующего десятилетия.

Страны Залива строили свои планы на «период после нефти» исходя из предположения, что регион, перестав быть простым поставщиком энергии, станет незаменимым центром глобального капитала, туризма и дипломатического посредничества, аналогом Швейцарии в Европе. В течение многих лет государства региона вкладывали значительные ресурсы в укрепление этой идентичности, которая была разрушена за считанные месяцы. Ее восстановление — куда более сложная задача, чем реконструкция разбомбленных нефтеперерабатывающих заводов и хранилищ. Короли и эмиры не знают, что сказать своим партнерам из государственных и инвестиционных фондов, генеральным директорам транснациональных компаний и международным инвесторам. Восстановление утраченной репутации «тихой гавани» невозможно с помощью пресс-релизов. Проблема может быть решена только посредством новой политики в сфере безопасности, на пути которой стоит немало препятствий и трудностей, многие из которых пока еще сложно предвидеть. 

«Видение 2030» и аналогичные проекты были основаны на предположении о том, что государство должно перенаправить свои доходы с военных расходов на инвестиции в человеческий капитал, культуру и инновации. Это был стратегический выбор, при котором оборонный бюджет значительно урезался. Начавшаяся война фактически перевернула приоритеты с ног на голову. Самым наглядным примером произошедшего является то, что Саудовская Аравия, сокращая бюджет на инфраструктуру NEOM (амбициозного футуристического мегапроекта региона, полностью работающего на возобновляемой энергии), вынуждена увеличить ассигнования на батареи Patriot и расширение систем ПРО. При этом государства Залива не могут публично признать изменения своих планов, потому что это подорвет доверие инвесторов. По всей видимости, они будут пытаться «управлять напряженностью» максимально тихо и незаметно, что серьезно замедлит реализацию всех программ в целом. 

В это же время Вашингтон, намеренно или нет, фактически ускорил процессы становления многополярности, против которой он выступает на словах. Здесь важно подчеркнуть, что вопрос, который сегодня звучит в министерствах иностранных дел стран Персидского залива, уже не заключается в том, «следует ли диверсифицировать отношения в сфере безопасности?» — здесь решение фактически уже принято. Основной вопрос заключается в том, превратится ли эта диверсификация в институциональную позицию Совета сотрудничества арабских государств Персидского залива или эволюционирует в серию сепаратных договоров, которыми Вашингтон сможет выборочно манипулировать.

Этот выбор будет иметь решающее значение. От него зависит восприятие стран Персидского залива в ближайшие годы. Разные варианты двухстороннего сотрудничества: саудовско-китайские энергетические пакты, ОАЭ–российские финансовые коридоры, катарско-турецкие оборонные соглашения — на самом деле являются разновидностями политических моделей, призванных всего лишь уравновесить американское влияние. Новая институциональная и коллективная доктрина безопасности Совета сотрудничества, в свою очередь, переписывает позиции региона на международной арене таким образом, что их не сможет изменить ни одна отдельно взятая администрация в Вашингтоне. 

В коридорах власти стран Персидского залива по-прежнему присутствуют технократы, финансисты, представители силовых структур, имеющие тесные связи с Вашингтоном, а также еще более широкие круги влиятельных лиц, которые, пусть и не вполне уверенно, полагают, что близость к американской мощи все еще дает какую-то защиту. Нельзя сказать, что их позиция неразумна, ведь сохранение институциональных связей с мировым гегемоном может рассматриваться как рациональный прагматизм. Однако драматические события, разворачивающиеся на наших глазах, ежедневно подрывают позиции этого лагеря. 

Что же касается Ирана, то по отношению к нему будет применена стратегия «институционального сдерживания». Это будет долговременная, многоходовая, хорошо спланированная политика, не подразумевающая полного разрыва отношений. Все знают, что за отказ от дипломатии придется платить дорогую цену. Частью этой стратегии станет закупка турецких беспилотных систем, укрепление связей с Пакистаном, располагающим ядерным оружием и являющимся связующим звеном с Юго-Восточной Азией, усиление  контроля над водными маршрутами со стороны Египта и т. д. Все это сузит для Ирана пространство для маневра и поставит его амбиции под контроль со стороны соседей. 

В формирующемся уже сегодня послевоенном порядке традиционная региональная архитектура, основанная на американском превосходстве в сочетании с лояльностью стран Персидского залива, уступает место более фрагментированной и многополярной системе. Хотя Персидский залив не захлестнет волна антиамериканских настроений, он перестаёт быть покорным. Это будет определять всё: ценообразование на энергоносители, закупки оружия, выбор международных посредников и т. д. Однако эта независимость имеет свою цену. Бюджеты, выделяющиеся на NEOM, и ассигнования на системы Patriot, поступают из одной и той же казны. И поэтому странам Персидского залива в течение долгого времени придется учиться балансировать между растущими оборонными расходами и необходимостью инвестировать в будущее региона.