Закрытый Ормуз и открытые риски Обзор Теймура Атаева

Проблематика поставок нефти и газа через Ормузский пролив, как и прогнозировалось, стала одним из ключевых фонов продолжающихся военных действий между США, Израилем и Ираном. Напомним, что через пролив на мировые рынки поступает порядка 20% суточного потребления нефти (плюс-минус 20 миллионов баррелей) и около 30% сжиженного природного газа. В настоящее время Ормузский пролив фактически не функционирует, что, как признают эксперты, приведет к росту цен на энергоресурсы практически для всех потребителей, став выгодным для экспортеров.

Значительная часть аналитиков считает, что в наибольшем выигрыше от сложившейся ситуации оказываются США — и не только потому, что у их основного геоэкономического конкурента в лице Китая могут возникнуть проблемы с поставками нефти (пусть и временные, учитывая близость России). Параллельно усиливается уязвимость Европы, поскольку континент в значительной степени зависит от бесперебойного функционирования данного маршрута.

Наряду с Китаем «ормузская проблематика» затронет и другие азиатские государства — Японию, Южную Корею и Индию: именно в эти страны поступает свыше 80% нефти, проходящей через Ормузский пролив.

Что касается «голубого топлива», то и здесь прослеживаются негативные тенденции для мировых покупателей в связи с невозможностью продолжения поставок сжиженного природного газа (СПГ) из Катара, обеспечивающего около 20% глобального рынка СПГ. Так, QatarEnergy объявила о приостановке производства сжиженного природного газа на всех принадлежащих компании объектах.

На этом фоне выигрывает Москва, однако, как подчеркивают многие специалисты, остается открытым вопрос — на какой период, поскольку многое будет зависеть от того, какие изменения после горячей фазы иранского кризиса произойдут во внешнеполитических ориентирах Тегерана.

В любом случае, в наибольшем проигрыше «здесь и сейчас» вновь оказывается европейское направление. По различным оценкам, с начала 2026 года зависимость континента от американских и российских поставок сжиженного природного газа превысила 80% (к примеру, почти 40% импорта СПГ во Франции и Бельгии приходится на российские ресурсы).

Последние договоренности между Вашингтоном и Брюсселем предусматривают закупку ЕС энергоносителей в США на сумму 750 миллиардов долларов в период с 2026 по 2028 годы.
На фоне этой уязвимости и зависимости от США Брюссель с конца января активизировал переговоры по поставкам катарского СПГ, параллельно рассматривая направления Канады и стран Северной Африки.

Как уточнил комиссар ЕС по энергетике Дан Йоргенсен, напряженность вокруг Гренландии стала «тревожным сигналом», подчеркнув необходимость укрепления энергетической безопасности Европы с целью «избежать чрезмерной зависимости от внешних поставщиков». По его словам, в настоящий момент США обеспечивают около 57% поставок СПГ в ЕС и примерно 27% общего объема поставок газа.

В идентичном ключе высказалась и исполнительный вице-президент Еврокомиссии Тереза Рибера, по словам которой ЕС все более зависит от импорта СПГ из США. Как она отметила, в 2025 году на долю американского СПГ приходилось около 58% от общего объема импорта СПГ в ЕС, что почти в четыре раза превышает показатели 2021 года. Этот скачок Рибера объяснила необходимостью «компенсировать потери от российских поставок».

Проблема в том, что, согласно данным европейской энергетической информационной платформы AGSI, на конец января 2026 года объем европейских газохранилищ снизился до 44% от общей емкости. Это стало самым низким показателем для данного периода года с 2022 года, когда уровень составлял 40%. В качестве одной из причин также указывается необходимость замещения российский энергоресурсов на европейском рынке.

По данным Gas Infrastructure Europe, четыре дня назад газовые хранилища Германии были заполнены на 20,5%, Франции — на 21%.

На сегодняшний день цены на газ в Европе достигли почти 650 долларов за тысячу кубических метров, что специалисты не считают предельным уровнем роста. Не случайно председатель Еврокомиссии Урсула фон дер Ляйен вновь акцентировала необходимость достижения «долгосрочного решения иранского кризиса исключительно дипломатическим путем». По ее словам, это «означает надежный переходный период для Ирана, окончательную остановку как ядерной, так и баллистической программ и прекращение дестабилизирующих действий в регионе».

В схожем ключе, хотя и с иной внутренней мотивацией, высказался глава МАГАТЭ Рафаэль Мариано Гросси, в унисон с фон дер Ляйен призвав к возвращению дипломатии на фоне «возрастающей угрозы ядерной безопасности».

Таким образом, ставки вокруг — если не сказать внутри — Ормузского пролива сегодня чрезвычайно высоки. Чего здесь больше — «чистой» экономики или политики — решать, безусловно, читателю. Со своей стороны отметим лишь, что вряд ли кто-либо из задействованных в этих геополитических коллизиях акторов готов прислушаться к позиции Международной морской организации (ИМО) ООН о том, что свобода судоходства является фундаментальным принципом международного морского права, который «должен уважаться всеми сторонами без исключения». Во всяком случае — на данном историческом этапе. В этом контексте эксперты вновь констатируют нынешнюю геополитическую слабость Евросоюза.