На фоне поражений Макрон требует, чтобы Францию боялись Аналитика Сергея Богдана

В условиях глобальной политической турбулентности и распада системы международного права целый ряд мировых держав начали действовать противоречивым образом. Ярким примером таких метаний из стороны в сторону является Франция. На днях Макрон на 180 градусов поменял свой курс в отношении Ирана. Одновременно евросоюзовские дипломаты спешили заверить, что французское ядерное оружие не расползется по Европе. Это потребовалось после того, как Макрон выступил с фантастически нелепым предложением использовать французское ядерное оружие для всей Европы, что граничило с идеей им поделиться. Впрочем, такие метания соответствуют и колебаниям внутри самой Франции, где на недавних выборах при минимальной явке граждане голосовали за крайние силы. Франция выходит из-под контроля Макрона, а его внешнеполитические шаги лишь дополнительно дестабилизируют европейскую и мировую политику.

Европе предлагается снова заплатить за французскую гегемонию

После вторичного прихода к власти в США в 2025 году Дональда Трампа французский президент Макрон решил сыграть на евросоюзовских опасениях, что тот оставит их без поддержки в нынешней войне с Россией. И прошлой весной он спешно пообещал обсудить с европейскими союзниками возможность их защиты французским ядерным оружием.

И вот, наконец, 2 марта он выступил с громкой, но полной нелепостей программной речью на сей счет. В ней особенно выделялась новая концепция под названием «продвинутое сдерживание» (dissuasion avancée). 

В ее рамках Париж предложил развернуть свое ядерное оружие во всем ЕС и союзных странах: «Сегодня может быть реализован новый этап французского сдерживания... Он предусматривает возможность участия партнеров в учениях [французских] сил сдерживания. Это может включать демонстрационные меры, в том числе за пределами наших границ, участие союзных конвенциональных сил в нашей ядерной деятельности и, при определенных обстоятельствах, размещение элементов [французских] стратегических сил у союзников.

Так же как наши стратегические подводные лодки растворяются в океанах, обеспечивая постоянную способность к удару, наши стратегические воздушные силы смогут рассредоточиваться в глубине европейского континента. Такое рассредоточение — своего рода архипелаг сил — усложнит расчеты противника и придаст продвинутому сдерживанию значительную ценность. Оно укрепит нашу оборону, придав ей стратегическую глубину, соответствующую вызовам безопасности Европы».

Прозвучало это не как предложение поделиться, а как призыв согласиться на ползучую французскую гегемонию в Европе и за счет Европы. Макрон этого особо и не скрывал, поскольку одновременно подчеркивал, что «не будет никакого разделения окончательного решения, его планирования или реализации. Согласно нашей Конституции, это право принадлежит исключительно президенту Республики, который отчитывается перед французским народом. Следовательно, не будет и [участия союзников] в определении жизненно важных интересов [угроза которым служит основанием для применения ядерного оружия], которые останутся предметом суверенного решения нашей страны». Впрочем, учитывая метания Парижа из стороны в сторону и уровень лжи, который стал стандартным среди глобального либерального истеблишмента, такие заверения вряд ли кого-либо в чем-то убедили.

Тем более что на фоне переговоров с Парижем о сотрудничестве по развертыванию ядерных вооружений президент Польши Навроцкий еще в сентябре прошлого года заговорил о необходимости создать возможности для введения иностранного ядерного оружия на территорию Польши. Причем если предыдущий президент Дуда четко говорил о необходимости развернуть в Польше американское ядерное оружие, то Навроцкий стал выражаться более расплывчато относительно принадлежности этого оружия, в чем прочитывается намек на договоренности с Макроном.

А потому неудивительно, что на этой неделе евросоюзовские дипломаты даже принялись убеждать Россию, что не стоит относиться к словам Макрона слишком серьезно. Мол, хоть тот и говорил о новизне своей политики, но его заявления «соответствуют заявлениям его предшественников», все рычаги останутся в руках французского президента, а «французское сдерживание сохраняет свой строго оборонительный характер».

Ядерный Макрон: «Нужно вызывать страх»

По словам французского лидера, восемь стран уже согласились работать с Парижем ради «передового сдерживания». Среди них Великобритания, Германия, Польша, Нидерланды, Бельгия, Греция, Швеция и Дания. 

Правда, сразу стало заметно, что дело нечисто, поскольку французский лидер особо подчеркнул, что его новая инициатива предполагает не замену, а лишь дополнение американского «ядерного зонтика» для европейских стран НАТО.

Еще больше сомнений относительно состоятельности планов Макрона возникло, когда он на базе французских стратегических подлодок «Иль-Лонг» (громкое название не должно вводить в заблуждение — их всего четыре) произнес, мягко говоря, сумбурные тирады в стиле комедийных диктаторов: «Чтобы быть свободными, нужно вызывать страх, а чтобы вызывать страх, нужно быть сильными».

А затем фактически призвал французов стать непредсказуемыми, пояснив: «Я приказал увеличить количество ядерных боеголовок в нашем арсенале. Чтобы прекратить всякие спекуляции, мы больше не будем сообщать о точных цифрах нашего ядерного арсенала, в отличие от прошлой практики».

Вот здесь, что называется, собака-то и зарыта. Макрон просто блефует, поскольку элементарные цифры, отражающие величину французского ядерного потенциала, свидетельствуют о его неспособности реализовать хоть что-то из обещанного. Даже французский официоз говорит о наличии у Франции лишь «примерно 290» ядерных зарядов. 

Для сравнения, у РФ в 2022 году их было почти 6 000, а у США — примерно 5 500.
Осознавая эти несуразные с точки зрения заявленных амбиций размеры ядерного потенциала, Макрон на всякий случай упомянул об особых отношениях Парижа и Лондона в сфере военного атома: в июле прошлого года он подписал с премьером Великобритании Стармером т. н. Нортвудскую декларацию, «впервые официально подтвердившую координацию сил ядерного сдерживания» Парижа и Лондона. Но и у англичан ядерный арсенал минимален, если не сказать символичен. Теоретически Париж может нарастить свой ядерный потенциал, но это почти несбыточная мечта — слишком дорого и потребует очень много времени, что делает всю затею бессмысленной. 

В Париже скорее надеются привлечь средства «партнеров» или просто деньги ЕС под такой проект. Но даже если это удастся, времени на него уже нет, поскольку радикальная смена власти в основных странах ЕС в ближайшие несколько лет почти предрешена, да и сам ЕС и прочие европейские партнерства, в частности ФРГ-Франция, трещат по швам.

На этом фоне выглядело почти комичным, когда Макрон произносил свою «атомную речь» и грозился противостоять России и Китаю, а не только лишь Ирану и некоторым азиатским странам — которым до ЕС и дела нет, потому в этом деле Макрон уже может заявить о своем триумфе. Но комичным это не было. Это была опасный блеф безответственного политика, который призывал сделать мировую политику еще более непредсказуемой и готовой к глобальной бойне. И делал это, осознавая чудовищную угрозу, с которой связаны его планы — Макрон кокетливо заметил, что одна лишь подлодка, перед которой он грозит миру, «несет в себе ударную мощь, равнозначную суммарной мощности всех бомб, сброшенных на Европу во Второй мировой войне»! И это Макрона ничуть не смущает, он этим бахвалится, провозглашая: «Следующие 50 лет будут эпохой ядерного оружия».

На фоне вышвыривания морально и экономически обанкротившихся французских неоколониалистов из Африки Париж делает ставку на оружие и страх. Более того, он пытается втянуть в эту авантюру других. Говоря о применении атомного оружия, Макрон объявил: «Что касается возможностей нанесения ударов на большие расстояния, Германия, Великобритания и Франция…будут совместно работать над проектами ракет очень большой дальности». Здесь сквозит потенциальная угроза даже США.

Да, Париж действительно может добиться непредсказуемости и даже толкнуть мир к глобальному ядерному холокосту. Но победить или хотя бы сохранить нынешние остатки своего гнусного имперского величия он не сможет, этому противится элементарная матчасть — крошится экономика и Франции, и всего ЕС. Недаром после того, как Макрон уговорил канцлера Германии Фридриха Мерца выпустить совместное заявление о расширении сотрудничества в области сдерживания, все основные германские СМИ усомнились в реалистичности задуманного. Кое-кто вообще назвал «пустыми мечтами» планы Парижа и Лондона в области ядерного сдерживания (напомним, в буквальном переводе этого термина с английского и немецкого он означает «запугивание»).

Французские флаги над Персидским заливом: миражи Наполеона и Макрона

Несоразмерные мечтания Парижа и его метания из стороны в сторону в области внешней политики мы в последние годы наблюдаем регулярно. Всего пару недель назад Макрон обещал послать военные силы для возобновления судоходства в Ормузском проливе. А на прошлых выходных Париж набросился на Иран с обвинениями, что именно тот виноват в том, что на него пришлось напасть. Как будто бы от Макрона что-то зависело в этих событиях! 

Глядя на его попытки поэксплуатировать чужие войны, вспомнилось, как Наполеон в свое время пытался получить у персидского шаха ныне известный своими нефтеналивными мощностями остров Харк. Французы ничего реального для этого делать не хотели. Они просто подписали договор об обмене Харка на Грузию, которую Париж обещал вернуть персам, прогнав оттуда русских. Все выглядело блистательным. Но оказалось миражом: рожденные ползать летать не могут, а французские правители не способны перекраивать Персидский залив.

Вот и в этот раз Макрон просчитался: выяснилось, что ни одна европейская страна с серьезным флотом не собирается участвовать в анонсированном им предприятии и посылать силы в Персидский залив на захват Ормуза.

В итоге Париж с Римом втихаря начали переговоры с Тегераном о возможности безопасного прохода через Ормуз. 

Нынче Макрон уже категорически исключает и французское участие в возможных операциях по захвату Ормузского пролива, да и делает реверансы в сторону Тегерана. В пятницу после заседания Европейского совета он вообще заявил: «Как только ситуация станет более спокойной, Франция готова вместе с другими странами взять на себя ответственность за систему сопровождения судов в проливе в рамках миссии, не предполагающей применения силы и требующей проведения консультаций и координации с Ираном».

За внезапным изменением позиции французского руководства стоит не переосмысление ошибок, а сокрушительное поражение Парижа во внешнеполитической области. Его удачно скрыли, хотя иначе как феерическим провалом тщетные попытки Макрона повлиять на недавнее решение ЕС о расширении военно-морской операции под говорящим названием «Аспиды» не назовешь. Она была начата пару лет назад для взятия под контроль Красного моря и борьбы с йеменскими повстанцами-хуситами. Получилось так себе — Красное море и подступы к Суэцкому каналу как простреливались повстанцами, так и простреливаются, а в операции сейчас участвуют уже лишь три корабля из трех стран — Франция, Греция, да еще Испания. Иными словами, фиаско очевидно, равно как и близкий к нулю интерес евросоюзовцев к подобным делам. Оно и немудрено — противостояние с Россией на востоке Европы заняло центральное место в политике стран Евросоюза.

Но вместо аккуратного сворачивания вышеупомянутой, более чем скромной операции в Красном море, в начале марта Париж попытался добиться от ЕС... ее расширения на Ормузский пролив и де-факто вступления в войну с Ираном!

И вот уже на прошлых выходных даже глава дипломатической службы ЕС Кая Каллас сказала Макрону громкое «нет!», публично объявив об отказе стран ЕС от расширения операции. А вслед за ней от этих планов открестилась и ближайшая французская союзница Греция. Вот таков уровень французской дипломатии на данный момент: громкие планы выдвигаются без обеспечения поддержки со стороны партнеров и без оценки расстановки сил. Потом эти планы приходится сворачивать, но разрушительный эффект уже произведен, провокация уже состоялась, а в огонь мировых конфликтов Макрон уже плеснул бензина.

Франция выходит из-под контроля

Говорить в настоящий момент о надлежащем контроле ситуации во внешней политике со стороны французского руководства невозможно. Но это еще не все — во внутренней политике Макрон также мало что может поделать. Дело не только в усилении новой правой оппозиции и уже всерьез обсуждаемом варианте фундаментальной смены власти в Париже с вероятной победой на очередных президентских выборах Марин Ле Пэн. Дело в принципиальном отчуждении французских масс от политики основных партий французского истеблишмента, что показали местные выборы на прошлой неделе.

В них приняло участие всего 57% избирателей. Для сравнения, в последних «нормальных» местных выборах в Иране в период до пандемии приняло участие 73% избирателей (правда, они были совмещены с президентскими). Говорить о таких парадоксах стран, спорящих о своей демократичности, в западном мире не принято. А ведь цифры красноречивые — половина французов вообще не хочет связываться с существующей системой.

Но это еще не все. Победили в первом туре крайне правые и крайне левые, и вряд ли во втором туре в воскресенье что-либо изменится.

На первые места в муниципалитетах выдвинулись представители внесистемной оппозиции — крайне правое «Национальное объединение» Марин Ле Пэн и Жордана Барделлы и ультралевая партия «Непокорившаяся Франция» Жан-Люка Меланшона. В либеральном Париже ситуация менее драматичная для истеблишмента, но и там на третьем месте оказались ультралевые, да и на первом — просто левые враги Макрона.

То бишь политика Макрона, да и французского истеблишмента в целом — это перевернутая пирамида со стремительно сужающейся ножкой, через которую она связана с собственной страной. Она оторвана от французского общества и в конце концов рухнет. Учитывая вес Франции в Европе и мире, это повлечет за собой серьезные последствия, и, хотя в итоге они будут способствовать исправлению глобальных политических аномалий, сам процесс аукнется и европейцам, и неевропейцам из-за его искусственной задержки усилиями людей, ныне цепляющихся за власть в Париже. 

Предчувствие близкого конца толкает их на авантюристичные шаги, оторванные от реальности и задуманные в узком кругу прозаседавшихся элитариев.

Естественно, ситуация эта не уникальная и не ограничивается Францией — схожее положение псевдолиберальные элиты создали за десятилетия своей монополизации власти в очень многих странах коллективного Запада.

Надвигающийся закат политической модели Макрона уже служит сигналом для оппозиционных сил и в других странах Старого света. В горизонте ближайших пяти лет политический ландшафт Европы может претерпеть глубокую трансформацию.