Венгерский перелом Итоги и прогнозы

В Венгрии 12 апреля 2026 года произошло важное событие. Партия «Тиса» под руководством Петера Мадьяра одержала уверенную победу на парламентских выборах, получив 138 мандатов в 199-местном Национальном собрании. Партии «Фидес» действующего премьер-министра Виктора Орбана достается 55 мандатов, еще шесть — у крайне правой партии «Наше отечество». Явка на выборах составила почти 80 процентов — абсолютный рекорд в истории Венгрии. 

В тот же вечер Виктор Орбан позвонил Мадьяру и поздравил его с победой, признав, что результат «болезненный, но ясный», и пообещав, что «Фидес» продолжит служить венгерскому народу в оппозиции. Так завершилась 16-летняя эпоха одного из самых влиятельных и, надо признать, ярких европейских лидеров современности.

                                                               Виктор Орбан

Чтобы оценить масштаб произошедшего, необходимо вспомнить, как и с чего начинал Орбан свой второй (впервые он возглавил правительство в 1998 году после победы «Фидес» на парламентских выборах (44% голосов), однако в 2002-м его партия потерпела поражение) приход к власти в 2010 году. Венгрия тогда ещё не оправилась от мирового финансового коллапса, государственный долг был раздут, экономика сжималась, политическая система находилась в состоянии глубокого кризиса доверия после скандальной «речи в Эшёде» социалиста Ференца Дюрчаня (май 2006 г.). Партия «Фидес» получила конституционное большинство, и Орбан немедленно приступил к коренному переустройству государства. В рамках плана мер по стимулированию экономического роста был введён плоский подоходный налог в 16 процентов, впоследствии снижённый до 15, национализированы частные пенсионные фонды на сумму около 12 миллиардов долларов, проведена агрессивная политика по снижению тарифов на коммунальные услуги. Безработица, составлявшая около 11 процентов, за несколько лет упала ниже четырёх. ВВП рос темпами, порой превышавшими четыре процента в год. Кредиты МВФ были погашены досрочно. Масштабная демографическая программа — с безвозвратными кредитами для многодетных семей и налоговыми льготами — на действительно подняла рождаемость с 1,25 ребёнка на женщину в 2010 году до 1,49 в 2019-м.

Орбан выстроил внешнеполитическую модель, которую сам окрестил «нелиберальной демократией» — суверенную, многовекторную, сознательно идущую против брюссельского мейнстрима. Венгрия при нём последовательно отказывалась от миграционных квот ЕС, блокировала ряд санкционных пакетов против России, поддерживала тесные связи с Пекином и Анкарой, выступала категорическим противником ускоренной интеграции Украины в Евросоюз. Орбан превратился в фигуру глобального масштаба: для одних — символ сопротивления «прогрессистскому Западу», для других — «авторитарный» лидер, разрушающий европейское единство изнутри. Вашингтон при Трампе относился к нему с подчёркнутой теплотой, вице-президент Джей Ди Вэнс посетил Будапешт буквально накануне выборов, чтобы выразить ему поддержку. По обе стороны Атлантики Орбан - это живое доказательство того, что суверенный консерватизм может годами удерживать власть в рамках демократической системы.

Однако к концу своего шестнадцатилетнего правления Орбан всё отчётливее сталкивался с издержками выбранной модели. Экономические показатели начали постепенно ухудшаться. Инфляция в 2022–2023 годах оказалась одной из самых высоких в Евросоюзе. По ВВП на душу населения Венгрия, когда-то лидировавшая среди стран Центральной Европы, уступила позиции Польше, Хорватии и балтийским государствам. Здравоохранение и образование испытывали нарастающее давление: дефицит кадров, длинные очереди на приём к врачу, отток квалифицированных специалистов в Западную Европу. 

                                                                  Петер Мадьяр

Петер Мадьяр, выходец из самого чрева системы «Фидес» (2002—2024) — его бывшая жена Юдит Варга занимала пост министра юстиции, а сам он руководил Центром студенческих кредитов и работал в государственном Банке развития, — ворвался в венгерскую политику с неожиданной стороны. В 2024 году скандал с помилованием фигуранта дела о насилии над детьми, в котором были замешаны высокопоставленные чиновники, а президент Каталин Новак — близкий соратник Орбана, даже подала в отставку, стал тем камнем, который обрушил лавину. Мадьяр публично порвал с «Фидес» в феврале 2024 года, вывел на улицы Будапешта сотни тысяч людей и за считанные месяцы создал политическую машину, равной которой венгерская оппозиция не знала за все шестнадцать лет руководства Орбана. На выборах в Европарламент в июне 2024-го «Тиса» получила семь мандатов, а к апрелю 2026-го превратилась в силу, способную не просто победить «Фидес», а нанести ей сокрушительное поражение.

                                                          Каталин Новак

Сила кампании Мадьяра состояла в точном выборе повестки. Там, где Орбан говорил о «цивилизационных битвах», угрозах с Запада и войне в Украине, он говорил о ценах на продукты, очередях в больницах, разваливающихся школах. Мадьяр превратил эти темы в политическое оружие, объехав свыше пятисот населённых пунктов, посещая до семи городов в день, что стало беспрецедентным для венгерской политики.

Теперь главный вопрос — что Мадьяр будет делать с полученной властью и как его правление скажется на внутренней и  внешнеполитической конфигурации, сложившейся при Орбане. Конституционное сверхбольшинство в 138 мандатов даёт ему возможность менять Основной закон страны, перестраивать судебную систему, снимать политических назначенцев «Фидес» с ключевых постов. Мадьяр уже заявил о намерении ввести ограничение на два срока для премьер-министра (восемь лет), причём с ретроактивным действием в отношении Орбана. Он планирует восстановить отдельные министерства здравоохранения, образования и экологии. Представление бывшего вице-президента Shell Иштвана Капитани кандидатом на пост министра экономики и Аниты Орбан (однофамилицы Виктора Орбана), бывшего заместителя генерального директора Vodafone, кандидатом на пост министра иностранных дел свидетельствует о серьёзности управленческих амбиций.

                                                        Мадьяр и Макрон

Во внешней политике партия «Тиса» декларирует лояльность к ЕС, добрососедские отношения и ответственность за венгерские диаспоры за рубежом. Анита Орбан, кандидат на пост главы МИД, сформулировала позицию достаточно ёмко. Венгрия должна «перестать быть палкой в колёсах и стать спицей колеса» — частью работающей системы, а не причиной её поломки. Конкретно это означает прекращение систематических вето на решения Евросоюза по Украине и России, разблокирование замороженных европейских фондов. Вместе с тем было бы наивно ожидать радикального разрыва с орбановским наследием по всем линиям. Мадьяр осторожен в вопросе ускоренного вступления Украины в ЕС, его партия в Европарламенте неоднократно расходилась с позицией Европейской народной партии по украинскому вопросу, а снижение зависимости от российских энергоносителей, по его же оценкам, займёт годы — горизонт 2035 год, что значительно позже европейских целевых показателей.

Для Баку смена власти в Будапеште — событие, требующее трезвого и вдумчивого анализа, без поспешных выводов в ту или иную сторону. Отношения Азербайджана и Венгрии выстраивались не одно десятилетие и достигли уровня стратегического партнёрства, зафиксированного в совместной декларации 2014 года и последовательно углублявшегося при каждой новой встрече Алиева и Орбана. Энергетическое сотрудничество стало осевой линией этих отношений. Венгерская MVM приобрела пятипроцентную долю в газовом месторождении «Шахдениз» и четыре процента в экспортных трубопроводах, MOL владеет 9,57 процента в нефтяном блоке АЧГ и 8,9 процента в трубопроводе Баку–Тбилиси–Джейхан, азербайджанский газ начал поступать в Венгрию с 2023 года. Двусторонний товарооборот за четыре года (2021–2024) вырос на 77 процентов. Азербайджанская фармацевтическая компания запускает производство препаратов по лицензии Gedeon Richter; Hell Energy строит завод в Азербайджане, подписано соглашение о передаче возобновляемой электроэнергии из Азербайджана в Европу через «Зелёный энергетический коридор» с участием Грузии и Румынии.

Важно понимать, что этот фундамент выстраивался прежде всего на прагматических экономических и энергетических интересах, а они переживут любую смену правительства в Будапеште. Энергетическая диверсификация — тема, по которой у «Тисы» нет расхождений с курсом Орбана. Мадьяр не менее уходящего премьера заинтересован в снижении зависимости от российских углеводородов, а азербайджанские газ и нефть — это как раз тот самый альтернативный маршрут, который Будапешту необходим. Венгерские инвестиции в азербайджанский энергетический сектор — это коммерческие активы MOL и MVM, которые не связаны с личностью конкретного лидера. Более того, потребность в энергетической безопасности при Мадьяре может даже возрасти, учитывая его заявленное намерение разблокировать замороженные фонды ЕС и перезапустить экономику, для чего стабильные энергопоставки будут критически важны.

Другое дело — политическое измерение отношений, та особая атмосфера взаимопонимания, которая при Орбане выходила далеко за рамки стандартного дипломатического протокола. Будапешт неизменно демонстрировал солидарность с Баку на европейских площадках, последовательно отстаивал принцип территориальной целостности Азербайджана и выражал готовность участвовать в восстановлении освобождённых территорий. На саммите ОТГ в Шуше Орбан дал высокую оценку мирному курсу Азербайджана — и это были слова, подкреплённые конкретными политическими действиями на протяжении многих лет. Правительство Мадьяра, не исключаем, будет выстраивать отношения в ином ключе — более сдержанном, в большей степени вписанном в общеевропейскую логику. Это естественная перенастройка, которая, впрочем, сама по себе не означает утраты партнёрского потенциала.

Однако и здесь не стоит впадать в панику или рисовать апокалиптические сценарии. Азербайджан для Европы — это в первую очередь энергетический партнёр и транспортный узел Среднего коридора, и эта роль от смены правительства в одном из 27 государств — членов ЕС не меняется. Отношения Баку и Будапешта выстроены не на личной дружбе двух лидеров, хотя и она играла свою роль, а на институциональном каркасе стратегического партнёрства, подкреплённом реальными инвестициями и взаимными экономическими интересами. Сам факт того, что азербайджанский газ поступает в Венгрию, что MOL и MVM глубоко вовлечены в каспийский энергетический сектор, что подписано четырёхстороннее соглашение по «Зелёному коридору», создаёт рамку, которую любой рациональный политик в Будапеште предпочтёт сохранить.

Отдельного внимания заслуживает вопрос о будущем Венгрии в Организации тюркских государств. Будапешт получил статус наблюдателя в ОТГ в 2018 году — это была инициатива Орбана, органично вписывавшаяся в его концепцию «Восточного открытия» и его глубокий интерес к историческим и культурным связям между мадьярами и тюркскими народами, уходящим корнями в эпоху великих степных миграций. Орбан охотно подчёркивал эту близость, называя венгров «самым западным из восточных народов», и был удостоен Высшего ордена тюркского мира. В мае 2025 года впервые в Будапеште состоялось неформальное заседание Совета глав государств ОТГ, на котором Орбан встречал президентов Азербайджана, Турции, Казахстана, Кыргызстана и Узбекистана. За этой символикой стояли вполне осязаемые результаты: торговый оборот Венгрии с тюркскими государствами превысил пять миллиардов долларов, Будапешт присоединился к Тюркскому инвестиционному фонду со взносом в 100 миллионов долларов, более пяти тысяч студентов из стран ОТГ получают образование в венгерских вузах.

                                                 Орбан на саммите ОТГ в Шуше 

Для Организации тюркских государств уход Орбана — ощутимая потеря в том смысле, что он был единственным западным лидером, не просто присутствовавшим на тюркских форумах, а превращавшим своё участие в политическое событие. Его присутствие придавало ОТГ вес в глазах западных наблюдателей, демонстрировало, что организация — не замкнутый клуб, а площадка, привлекательная для европейских государств. Потеря этого символического капитала неизбежна. Однако институциональная инерция, экономические интересы и наличие будапештского офиса ОТГ обеспечивают базовую устойчивость формата. Ключевым тестом станет позиция нового правительства в отношении ближайших саммитов и готовность продолжать практическое сотрудничество.

Вглядываясь в перспективу, стоит отметить, что перед Мадьяром стоит задача исключительной сложности. Двухтретевое большинство даёт ему инструменты для преобразований, но оно же несёт риск: сосредоточение столь масштабной власти в руках одной партии — пусть и с благими намерениями — может воспроизвести ту же логику, от которой Мадьяр обещал избавить страну. Европейские аналитики уже предупреждают, что ожидания следует калибровать осторожно. Орбан строил свою систему шестнадцать лет, и рассчитывать на её демонтаж за один парламентский срок было бы наивностью.

Для Баку ситуация требует стратегической выдержки. Смена политического языка в Будапеште — от орбановского «Восток и Запад» к мадьяровскому «назад в Европу» — не отменяет того факта, что Азербайджан остаётся для Венгрии ключевым партнёром в сфере энергетической безопасности, а Венгрия для Азербайджана — важным инвестором и входной точкой на европейский рынок. Задача азербайджанской стороны — выстроить рабочие контакты с новой командой в Будапеште, акцентируя энергетическую и экономическую повестку, которая не вызывает возражений ни у какого правительства, и адаптировать политическое взаимодействие к новым реалиям.

Венгерские выборы 12 апреля 2026 года войдут в историю. Орбан ушёл достойно: признал поражение, поздравил соперника, пообещал работать в оппозиции. Мадьяр получил мандат, равного которому не было в демократической истории Венгрии. Теперь ему предстоит доказать, что он способен не только разрушить чужую систему, но и построить собственную — справедливую, прозрачную и по-прежнему открытую для партнёров, с которыми Венгрию связывают реальные интересы и общая история сотрудничества. 

Иштван Фаркаш, Будапешт, специально для Сaliber.Az