«И новый президент Ирана продолжит сближаться с Россией, Китаем, Азербайджаном и Турцией» Лана Раванди-Фадаи на Caliber.Az

Интервью Caliber.Az c кандидатом исторических наук, руководителем Восточного культурного центра, старшим научным сотрудником Института востоковедения РАН, доцентом кафедры современного Востока и Африки РГГУ Ланой Раванди-Фадаи.

- Произошла ужасная трагедия, приведшая к гибели президента Ирана Эбрахима Раиси и сопровождавших его лиц. В стране объявлен траур, после которого, очевидно, начнется подготовка к выборам президента. Предусмотрен ли в конституции Ирана какой-либо механизм для подобных случаев?

- Катастрофа произошла абсолютно неожиданно и шокировала как иранцев, так и весь мир. Это и личный шок для меня, потому что я давно была лично знакома с Хосейном Амиром Абдоллахианом, и мы даже обменивались поздравлениями на Новруз байрам в начале весны этого года. Очень тяжело ощущать, что его и других видных деятелей интеллектуальной, политической элиты Ирана, включая президента Раиси, уже нет с нами. Я бы не стала выдвигать никаких версий катастрофы до того, как будут объявлены официальные результаты расследования.

В конституции Ирана предусмотрена процедура на случай замены погибшего президента: на его должность временно назначается первый вице-президент, в данном случае — это Мохаммад Мохбер, который уже приступил к выполнению этих обязанностей. По конституции Мохбер в течение двух месяцев будет выполнять функции президента, после чего специальный совет должен организовать президентские выборы. Соответственно, далее новоизбранный президент сформирует новое правительство Ирана.

- Как изменится внутриполитическая ситуация в Иране после гибели Раиси? Есть мнение, что сейчас может начаться жесткая схватка между либералами и консерваторами… 

- Действительно, Раиси многие видели в качестве одного из ярких фаворитов на должность Верховного лидера — именно Верховный лидер, а вовсе не президент обладает в Иране всей полнотой власти, в то время как президент — скорее представительская должность. Сейчас самым явным фаворитом стал сын нынешнего лидера Моджтаба Хаменеи.

Насчет возможной схватки либералов и консерваторов: во-первых, термин «либерал» немного неправильный, потому что в Иране не существует классических либералов в строгом политологическом смысле. Все иранские так называемые «либералы», например, выступают за неразрывное соединение религии и политики, что противоречит основам классического либерализма. А по существу есть разделение на ультраконсерваторов, консерваторов-центристов и реформаторов. Последние — наиболее умеренные силы, но и они выступают за сохранение основ исламского режима, но с серьезными послаблениями во внутренней и внешней политике. К тому же реформаторы очень серьезно ослаблены в последние полтора десятилетия, и поэтому серьезно себя они проявлять не будут, так что ультраконсерваторы будут фактически бороться друг с другом без конкуренции других политических сил.

- Следует ли ожидать изменений во внешней политике Тегерана, в частности, в отношении Азербайджана и Турции?

- Честно говоря, не думаю. Турция и Азербайджан слишком важны для Ирана. Вспомним хотя бы, что в поиске президентского вертолета помогала именно Турция, которая направила в этот район спасателей, и именно высокотехнологичный турецкий беспилотник помог обнаружить место катастрофы. Мы знаем, что и Азербайджан выразил готовность оказать необходимую помощь. Так что в отношении Турции политика Тегерана, я думаю, останется прежней.

Что касается Азербайджана, я в этом точно не сомневаюсь: стороны сделали много шагов навстречу друг другу в последнее время. Может, мы и будем слышать какие-то отдельные голоса, обвиняющие огульно в чем-то Азербайджан и Турцию, но эти выпады не будут влиять на официальную внешнюю политику Тегерана. Собственно, подобные реакционные силы всегда присутствуют в Иране. 

- А как насчет политики ИРИ в отношении России и США?   

- Учитывая, как я уже отмечала выше, что во внутренней и внешней политике Ирана сегодня доминируют ультраконсерваторы, я бы не ожидала никаких значительных внешнеполитических изменений в Иране. Вспомним, что сам президент Раиси выступал за продуманную многополярную политику страны, за улучшение отношений с соседями и важными стратегическими игроками: помимо России, с Индией и Китаем, на Ближнем Востоке – с Саудовской Аравией и другими странами региона.

Поэтому мне кажется, что новый президент будет обладать похожими взглядами. Иран продолжит сближаться с Россией, Китаем, Индией, Азербайджаном, Турцией и противостоять Западу во главе с США. Возможно, на какое-то время ухудшатся и без того очень натянутые отношения с Вашингтоном, если в Тегеране посчитают, что Америка каким-то образом причастна к гибели президента.