Брюссельский рецепт воинствующей демократии Размышления Теймура Атаева

Серьёзнейшие западные информационные ресурсы вбросили в публичное пространство новое определение — «воинствующая демократия». Вот так — демократия, ещё и воинствующая. Да уж…

Что это означает? Словосочетание сразу вызывает ассоциации с ленинскими терминами вроде «воинствующий материализм» и «воинствующий атеизм». Интересно, не обратились ли западные философы и социологи к наследию Ленина?

Собственно, почему бы и нет, если сторонники «либеральной демократии» всё активнее заимствуют подходы, в которых цензура и нетерпимость к альтернативным взглядам становятся органичной частью политической практики?

С другой стороны, те же либералы-демократы с лёгкостью навешивают ярлыки «популизма» или даже «враждебности» на любые мнения — будь то отдельных людей, организаций или целых государств — если они не совпадают с официальной линией лидеров Евросоюза.

И вот в западное медийное поле запускается идея концепции «воинствующей демократии», смысл которой сводится к тому, что для защиты демократического строя «можно и нужно применять запреты и ограничения».

Особенно эта идея активно продвигается на фоне успеха правых сил на выборах в Европе. При этом предпринимается попытка представить их прорыв не как результат поддержки со стороны избирателей, а как некий технический успех — результат манипуляции соцсетями и «популистской риторики». Удивительно, мягко говоря…

Когда с помощью социальных сетей провоцировались «арабская весна» или «цветные революции», это подавалось как подлинное проявление демократии. А вот более 20% голосов, отданных избирателями Германии за партию «Альтернатива для Германии», вдруг стали считаться проявлением опасного популизма.

Западные СМИ охотно транслируют эту логику, объясняя её чуть ли не вынужденной реакцией европейских лидеров на «внешнее вмешательство», якобы влияющее на волеизъявление избирателей и создающее угрозу «демократическим ценностям».

Вот и происходит попытка узаконить защиту этих самых ценностей — через ограничения, запреты и цензурные механизмы.

И снова вспоминается ленинский подход к демократии. Особенно в части поиска внешнего врага, с которого начинается обоснование репрессий и ограничений. Тот же метод сегодня применяют лидеры Евросоюза, оправдывая собственные политические просчёты.

А ведь ничего нового. Все мы уже видели, как Брюссель действовал в отношении Венгрии, чьи попытки защищать национальные интересы вызвали открытую и, без преувеличения, агрессивную реакцию. Нарушая собственные же принципы, европейские бюрократы пытались разрушить правило консенсуса, дезавуируя саму суть многостороннего сотрудничества.

То же самое происходило и на выборах в Грузии, где демократическое волеизъявление встретило жёсткую внешнюю критику. Или в случае с Азербайджаном, на который неоднократно оказывалось давление — особенно после восстановления территориальной целостности страны в соответствии с международным правом. Да, эти попытки провалились. Включая и открытые призывы к бойкоту COP29. Но сам факт давления — налицо. И он повторялся не раз.

По сути, новые призывы к ограничениям «во имя демократии», транслируемые через ангажированные статьи на крупных информационных площадках, являются продолжением старой и хорошо апробированной политики.

Парадокс, а скорее — нонсенс, заключается в том, что критики правых сил так и не предложили альтернативной программы. Их политическая борьба ограничилась осуждением программных положений оппонентов — без малейшей попытки представить собственную повестку, ориентированную на реальные нужды населения.

А после успеха правых в Германии и Австрии начались попытки присвоить их идеи, переформатировать и выдать за свои. При этом сторонников этих самых идей продолжают игнорировать при формировании коалиционных правительств.

И всё это происходит на фоне очевидного кризиса идей у проигравших. Ведь если у тебя нет содержательной программы, ты обречён оказаться на обочине.

Пример Турции, Азербайджана, Венгрии показывает: сегодня в авангарде те государства, которые делают ставку на защиту национальных интересов — в политике, экономике, культуре, дипломатии и обороне. И хотя попытки давления и шантажа не прекращаются, они терпят неудачу благодаря внутреннему единству обществ, для которых на первом месте — реализация национальной идеи.

Пока в Брюсселе не осознают эту реальность, там так и будут тасовать понятие демократии, вкладывая в него всё новые трактовки. Вплоть до такой, как «воинствующая демократия», которую уже сегодня, пусть и завуалированно, пытаются сделать частью европейской повестки.