Слепая зона Наследие Карабаха, стёртое армянской оккупацией

Три года назад, 23 апреля 2023 года, ровно в полдень в начале дороги Лачин — Ханкенди, на границе с Арменией взвился ввысь Государственный флаг Азербайджана. Пограничный пункт, установленный в этот день на суверенной азербайджанской территории, замкнул отрезок границы, до того остававшийся вне контроля Баку, и вернул юрисдикцию над дорогой, по которой 31 год в Карабах шло всё — оружие, деньги, оккупационный контингент. Через пять месяцев в результате однодневных антитеррористических мероприятий сентября 2023-го сепаратистское образование перестало существовать. 

К этому моменту у представителей мировой прессы уже была возможность фиксировать армянские бесчинства в Агдаме, Физули, Джебраиле, Зангилане, Губадлы и Шуше, и теперь они могли продолжить этот процесс в Ходжавенде, Ходжалы, Агдере, Ханкенди.

До этого международный разговор о «карабахском наследии» вёлся с поправкой на вторую сторону — ту, что физически там находилась и говорила с западной аудиторией как якобы «самостоятельный субъект». Ни ЮНЕСКО, ни Совет Европы, ни парламентские комитеты стран, проводящие сегодня слушания под названием «Стирание прошлого», за эти тридцать лет ни разу не потребовали от Еревана допуска ни на оккупированные тогда территории Азербайджана, ни в современную Армению, где следы азербайджанской культуры методично истреблялись. Армянская сторона не разрешения не давала. Запад, требующий сегодня доступа для «защиты армянского наследия», тогда не настаивал.

Впрочем, нельзя сказать, что у азербайджанской стороны не было никакой информации о том, что происходило в зоне оккупации. Фактура пробивалась - редко, но документально. В 2001 году американский сопредседатель Минской группы ОБСЕ Кэри Кавано побывал в оккупированном Агдаме и сформулировал увиденное жёстко: город был разобран не в ходе боёв, а после них, кирпич за кирпичом оккупанты методично разбирали его на стройматериалы, вывозя их в Армению на продажу. Уезжая, Кавано увёз с собой камень из агдамской Джума мечети и передал его общенациональному лидеру Гейдару Алиеву.

Эта констатация — от действующего на тот момент американского сопредседателя переговорного формата — на два десятилетия осталась без международных последствий. 

По итогам поездки 2023 года британский корреспондент Джон Варга из Express назвал Агдам «Хиросимой Кавказа». Профессор Киево-Могилянской академии Тарас Кузио, побывавший там в 2021-м, использовал ту же формулировку. Сам термин ни тот, ни другой не придумали — он давно был в ходу у самих азербайджанцев. Камень, увезённый Кавано в 2000-х, в апреле 2024-го вернулся на своё место в восстановленной мечети — через двадцать три года после того, как был оттуда взят.

До 1993 года в Агдамском районе проживали 143 тысячи человек — в самом городе и 124 сёлах. Азербайджанская оборона города, стоившая жизни примерно пяти тысячам солдат, пала 23 июля 1993 года. За 27 лет армянской оккупации 145 историко-культурных памятников района были уничтожены. Музей хлеба 1983 года — двадцать восемь сотен экспонатов — сохранился лишь в виде фасадной стены. Государственный драматический театр 1955 года был снесён. Джума мечеть XIX века, возведенная выдающимся азербайджанским архитектором Сафиханом Гарабаги, уцелела лишь физически: оккупанты держали внутри свиней. Президент Ильхам Алиев в 2021 году заявил, что из 67 мечетей, находившихся на оккупированных территориях, 65 были полностью уничтожены, оставшиеся две использовались как хлев.

Шуша — культурная столица Азербайджана, город, где родились Узеир Гаджибейли, Бюльбюль, Хуршидбану Натаван, Молла Панах Вагиф, — потеряла 16 из 17 своих мечетей. Мавзолей Вагифа, построенный в 1982 году по проекту академика Абдулвахаба Саламзаде и торжественно открытый Гейдаром Алиевым, после 8 мая 1992 года лишился сначала экспонатов — восемьдесят музейных предметов были вывезены в Армению, — потом крыши, затем внутренней отделки. Дом-музей Узеира Гаджибейли открылся в 1959 году и к 1992-му насчитывал 1700 экспонатов. В Баку удалось эвакуировать 136. Остальные уничтожены или пропали. Бюсты Гаджибейли, Бюльбюля и Натаван, стоявшие в центре города, были расстреляны из автоматов и пулеметов, демонтированы и подготовлены к вывозу в Армению для переплавки на металл. Их вернули на родину благодаря вмешательству Гейдара Алиева; тридцать лет они со следами от пуль хранились в Баку, во дворе Музея искусств, и именно такими в 2021 году они вернулись в Шушу.

Мечеть Юхары Говхар-ага, возведенная архитектором Сафиханом Гарабаги в 1883–1884 годах как доминанта центральной площади Шуши, во время оккупации оказалась в полуразрушенном состоянии. В 2019 году при финансовой поддержке небезызвестного Рубена Варданяна и казахстанского бизнесмена Кайрата Боранбаева мечеть была открыта, но уже как «персидский памятник», без каких-либо упоминаний азербайджанского происхождения. Присутствовавший на мероприятии министр культуры Армении Лерник Ованнисян назвал мечеть «символом армяно-иранской дружбы».

Мамайский квартал в центральной части Шуши не избежал печальной участи. Родник в квартале подвергся актам вандализма. В свое время в верхней части родника была надпись, которая гласила, что родник возведен Самед агой Джаванширом в 1318 году по хиджре, то есть, в 1900 году по григорианскому календарю. Пытаясь уничтожить следы азербайджанской культуры, армяне стерли надпись, а на ее месте выгравировали крест и соорудили надписи на армянском и русском языках, что является вопиющим нарушением Гаагской конвенции о защите культурных ценностей в ходе вооруженного конфликта.

Девятьсот кладбищ с более чем миллионом могил были осквернены за годы армянской оккупации. Разбитые вдребезги надгробия, вскрытые захоронения в историческом Имарате — усыпальнице карабахских ханов XVIII века. Западные дипломаты, посетившие это место, сообщили, что от кладбища осталось лишь одно разбитое надгробие; остальные ямы были пусты. Могилы вскрывали в поисках золотых зубов и украшений. Старое кладбище Гарагачи длиной три километра и шириной до двух — один из древнейших мусульманских некрополей региона — практически стёрто: надгробные камни либо разбиты, либо использовались как ступени в домах армян. Документальная фиксация существовала задолго до 2020 года: один из российских блогеров ещё в 2008-м снял Гарагачи на видео и выложил в сеть. Сравнение этих кадров с постфактум-фотографиями 2020–2021 годов показывает, что в последние годы оккупации разрушение не остановилось — оно ускорилось.

Масштаб подтверждается и нейтральными источниками. Caucasus Heritage Watch — исследовательская инициатива Корнеллского и Пердьюского университетов, на которую сегодня ссылается армянская сторона, требуя защиты «арцахского наследия», — выпустила в 2023 году отдельный доклад Between the Wars о судьбе азербайджанского наследия в Карабахе в 1994–2020 годах. Из 109 исследованных спутниковыми методами объектов 16 полностью уничтожены, 39 серьёзно повреждены, 9 пострадали меньше. Авторы, трое из пяти армянского происхождения, оговорились, что массовой преднамеренной политики стирания не усматривают, но даже и в их смягчённой формулировке повреждено, разграблено или уничтожено 58 процентов исследованных мест. Азербайджанские оценки жёстче: Министерство культуры фиксирует более 400 полностью уничтоженных культурно-религиозных памятников; Министерство иностранных дел — свыше 700 историко-культурных объектов, 927 разграбленных библиотек, 22 музея, потерявших сто тысяч экспонатов, 58 утраченных археологических объектов, 26 разрушенных крепостей и фортификаций.

Ничего из этого не было предметом парламентских слушаний в Париже, Берне, Амстердаме или Брюсселе в период 1994–2020 годов. ЮНЕСКО за эти 26 лет не направила в Карабах ни одной экспертной миссии. Запрос на мониторинг был сформулирован только 20 ноября 2020 года, уже после Второй Карабахской, когда Баку вернул большую часть земель и был адресован Азербайджану. Одновременно Армения отклонила аналогичный запрос ЮНЕСКО о допуске к оценке азербайджанского наследия на её территории — и западное сообщество, традиционно педантичное в процедурных вопросах, эту асимметрию проглотило. Решение Международного суда в Гааге от 7 декабря 2021 года о временных мерах адресовалось обеим сторонам: и Баку — защищать армянское наследие, и Еревану — прекратить разжигание расовой ненависти. Вторая часть существует, но цитируется только в Баку. Первая попадает в передовицу Guardian и Le Monde.

По этой линии и проходит асимметрия. До освобождения Азербайджаном своих земель любой разговор о карабахском наследии был сослагательным наклонением: мир обсуждал то, к чему не имел доступа, опираясь на единственный источник информации — оккупационную администрацию, предсказуемо рассказывавшую о «собственных достижениях» и молчавшую о стёртом. После осени 2020-го, сентября и апреля 2023-го  все изменилось. Спутниковые снимки, полевые обследования, отчёты иностранных журналистов появились не по волшебству, а потому, что Азербайджан физически вернул себе возможность проверить, что именно осталось. И именно тогда, когда проверка стала возможна, западные парламентские комитеты обнаружили тему «армянского культурного наследия Карабаха» как повод для слушаний.

Парадокс. Тридцать лет, пока факты уничтожения накапливались, и доступа к ним не было, тема никого особо не занимала. Ровно в тот момент, когда доступ появился и вместе с ним материальные доказательства того, что было сделано, в каком масштабе и кем, тема превратилась в инструмент давления на восстановившую суверенитет страну. Хотя ранее у международной общественности не было сколько-нибудь заметного интереса.