Стамбульская трибуна и ереванский электорат Два адресата одной речи Алена Симоняна

Стамбул предоставил председателю Национального собрания Армении Алену Симоняну площадку, которой он распорядился не совсем рационально. 152-я ассамблея Межпарламентского союза — мероприятие, на котором парламентарии калибруют публичные позиции своих столиц для глобальной аудитории.

Не ошибемся, если скажем, что Симонян — опытный политик. Он произнёс внешне выверенную речь: Армения, по его словам, «приняла стратегическое решение» идти «по пути установления долгосрочного и достойного мира», готова к подписанию мирного договора с Азербайджаном «на основе взаимного признания территориальной целостности и суверенитета», считает Алматинскую декларацию 1991 года политической основой процесса делимитации и убеждена, что «у мира нет альтернативы». Всё это — узнаваемый дипломатический набор. Именно поэтому два фрагмента его выступления, прозвучавшие без интонационного смещения посреди этой рациональной речи, заслуживают отдельного и точного разбора.

Первый фрагмент. В той части речи, которая была посвящена гуманитарным вопросам, Симонян заявил: «До сих пор в Азербайджане удерживаются армянские военнопленные и гражданские лица». По его словам, их «немедленное возвращение на родину без каких-либо предусловий» стало бы «сигналом искренности намерений в мирном процессе». Слово «удерживаемые» создаёт образ произвольного пленения людей, которых держат в обход права. Между тем — и Симонян это отлично знает — речь идёт не об удерживаемых, а об осуждённых, то есть, лицах, признанных виновными по итогам открытого процесса, длившегося больше года, по конкретным статьям Уголовного кодекса Азербайджана.

Здесь полезно назвать имена, которые армянские политики предпочитают заворачивать в обобщающее «гражданские лица». 5 февраля 2026 года Бакинский военный суд приговорил бывшего главу сепаратистского режима Араика Арутюняна, экс-«главу» «МИД» псевдореспублики Давида Бабаяна, бывшего «спикера» её «парламента» Давида Ишханяна, экс-«министра» обороны сепаратистов Левона Мнацаканяна и его «заместителя» Давида Манукяна к пожизненному лишению свободы. Обвинения — подготовка и ведение агрессивной войны, геноцид, нарушение законов и обычаев войны, терроризм, финансирование терроризма, насильственный захват и удержание власти. Бывшие лидеры сепаратистского режима Аркадий Гукасян и Бако Саакян получили по двадцать лет — пожизненное им не полагалось лишь потому, что азербайджанское законодательство запрещает эту меру для лиц старше шестидесяти пяти лет. 17 февраля к двадцати годам лишения свободы был приговорён Рубен Варданян, бывший «госминистр» того же режима, фигурант списка примерно по сорока двум пунктам обвинения — от преступлений против человечности до насильственного захвата власти. К срокам от пятнадцати до девятнадцати лет суд приговорил ещё десятерых представителей сепаратистского образования.

И вот спикер армянского парламента называет этих людей «гражданскими лицами» и «военнопленными». На деле это осуждённые, чьи деяния на протяжении трёх десятилетий превращали Карабах в чёрную дыру международного права. Территория, на которой, согласно четырём резолюциям Совета Безопасности ООН, армянская сторона обязана была прекратить оккупацию ещё в 1993 году, стала местом беззакония и самоуправства, и люди, которыми руководили осуждённые, несут прямую ответственность за изгнание сотен тысяч азербайджанцев, за трагедию Ходжалы, за обстрелы Гянджи, Барды, Тертера и других городов. И делать вид на стамбульской трибуне, что речь идёт о «случайно задержанных мирных жителях», — значит сознательно вводить в заблуждение международную общественность.

Второй фрагмент. Симонян выразил «крайнюю обеспокоенность сохранением армянского культурного и духовного наследия в регионе», которое, по его словам, «нуждается в защите международного сообщества». Эти заявления не соответствуют действительности и, что важнее, имеют очень короткое и очень неудобное для Еревана эхо. В центре Баку, в двух шагах от Площади Фонтанов, стоит церковь Святого Григория Просветителя, освящённая в 1869 году, пережившая советское время и армяно-азербайджанский конфликт, получившая в 2001 году статус памятника архитектуры местного значения и отреставрированная за счёт Азербайджанского государства. В её стенах по сей день хранится более пяти тысяч старинных книг. Храм неоднократно посещали армянские журналисты, приезжавшие в Баку в рамках совместных визитов; в 2010 году во время Всемирного саммита религиозных лидеров его посетил католикос всех армян Гарегин II. Здание никто не снёс. Оно есть свидетельство того, что многонациональная идентичность Баку — не пропагандистский тезис, а констатация.

Одновременно в Карабахе Азербайджанское государство занимается реставрацией христианских памятников, в том числе тех реставрация которых в советский период и за три десятилетия армянской оккупации либо не проводилась вовсе, либо велась так, что уничтожала их первоначальный облик. Утверждать, что Азербайджан уничтожает культурное и духовное наследие в регионе, после того как руководство страны публично декларировало обязательство сохранить это наследие без политизации, — значит работать не с реальностью, а с диаспоральным клише тридцатилетней выдержки.

Теперь о другой стороне зеркала, в которое Симонян упорно не хочет смотреть. На территории Иреванского ханства насчитывалось, по документированным оценкам, более трёхсот мечетей. Сегодня в Ереване всего одна — Голубая мечеть, которую армянская сторона методично и вопреки источникам презентует туристам как «персидскую». Монументальная мечеть Сардара, известная также и как мечеть Аббаса Мирзы, памятник азербайджанского зодчества XVII века, часть дворцового комплекса Иреванского ханства, разрушалась по частям в 20-х и 30-х годах и исчезла физически. Квартал Демирбулаг — один из трёх исторических азербайджанских кварталов Иревана — был подожжён в феврале 1988 года, а мечеть Демирбулага в 1990 году снесена до фундамента, и на её месте построено жилое здание. Квартал Тепебаши с мечетью Аббасгулу хана Иреванского, снесённой в шестидесятых, сократился до минимума и находится под угрозой окончательного уничтожения. По независимым подсчётам, на территории современной Армении в разные годы были уничтожены сотни мусульманских культовых и бытовых объектов, десятки азербайджанских кладбищ, а сохранившиеся архитектурные обломки переименованы — то в «персидские», то в «туркменские», то в неопределённое «средневековое наследие». Об одной только массовой операции по переименованию исторических топонимов в советской Армении написаны монографии.

Если Ален Симонян искренне беспокоится о судьбе культурного и духовного наследия в регионе, ему следовало бы начать ровно с тех объектов, которые находятся или находились в юрисдикции его собственной страны. Азербайджан к такому диалогу готов — и содержательно, и институционально. Речь в Стамбуле, однако, была выстроена по принципу одностороннего зеркала: армянская сторона видит претензии к Баку и не видит собственного отражения.

Третий момент — «Перекрёсток мира» и то, как Симонян встроил его в речь. По его формуле, это армянский проект, основанный на «суверенитете, юрисдикции, равенстве и взаимности стран», в рамках которого «каждое государство должно контролировать дороги на своей территории». На первый взгляд, это вполне невинная отсылка к инфраструктурной инициативе, презентованной Ереваном ещё в 2023 году. На деле — тонкая дистанция от того, что произошло 8 августа 2025 года в Вашингтоне. Там, напомним, Пашинян, Алиев и Дональд Трамп подписали совместную декларацию, включающую создание «Маршрута Трампа во имя международного мира и процветания» — TRIPP: сорокадвухкилометрового инфраструктурного коридора на юге Армении, управление которым передаётся совместному армяно-американскому предприятию на срок до девяноста девяти лет.

Пашинян, выступая последовательно и на Генассамблее ООН в Нью-Йорке, и в Немецком обществе внешней политики в Берлине, и на ноябрьской ереванской конференции, прямо говорил, что инфраструктурный TRIPP становится важным фактором регионального мира. Под реализацию проекта на армянской территории уже создано совместное армяно-американское предприятие — TRIPP Company, зарегистрированное в Армении и получающее право на развитие необходимой инфраструктуры — железных и автомобильных дорог, нефте- и газопроводов, волоконно-оптических линий. Юридическая рамка формируется именно в той вашингтонской логике, от которой Симонян в Стамбуле отстранился. На стамбульской трибуне спикер предпочёл про TRIPP промолчать и дать международной аудитории версию, в которой вашингтонского трека как бы не существует, а «Перекрёсток мира» остаётся сугубо армянской рамочной инициативой без американского присутствия в Зангезуре.

Четвёртый пласт — предвыборный. В июне 2026 года в Армении должны состояться парламентские выборы. Националистическая оппозиция консолидируется вокруг привычной повестки — «пленные», «геноцид», «культурное наследие», «угроза суверенитету». Пашинян и его команда вынуждены балансировать: с одной стороны, продавать внешнему миру образ ответственного партнёра по мирному процессу, получателя вашингтонских и европейских дивидендов; с другой — не отдавать ключевые эмоциональные темы оппонентам. Стамбульская речь Симоняна — почти учебный пример этого балансирования. Для дипломатического слушателя — мирный треугольник Вашингтона, Алматинская декларация, готовность к подписанию договора, диалог с Анкарой. Для внутреннего армянского слушателя — «удерживаемые», «наследие под угрозой». Два сигнала, упакованные в одну речь, и оба посылаются через международную трибуну, что придаёт каждому из них дополнительный вес.

Именно в этом главная проблема выступления. Симонян — достаточно прагматичный политик, чтобы понимать разницу между констатацией фактов и их ретушированием. Он лучше многих в армянском истеблишменте знает реальную историю постсоветского периода — и содержание уголовных дел в Баку, и обстоятельства ереванской демографической и архитектурной зачистки, и структуру вашингтонских договорённостей. Поэтому именно от него странно слышать формулировки, лучше подходящие диаспоральным пресс-релизам девяностых, чем парламентскому спикеру страны, объявившей стратегический выбор в пользу мира.

Мир, о котором говорил Симонян, действительно не сводится к отсутствию войны — в этом он прав. Мир сводится к отказу от риторики, поддерживающей инфраструктуру прежней вражды. Переупаковка осуждённых в «удерживаемых», переупаковка собственной исторической ответственности за уничтожение культурного наследия в обвинения Баку, переупаковка вашингтонского трека в одностороннюю армянскую инициативу — всё это не способствует подписанию мирного договора. Чем больше таких стамбульских речей, тем плотнее облако пыли вокруг процесса и тем выше вероятность, что выборы в Армении пройдут под лозунгами, от которых потом придётся очень долго открещиваться.

Азербайджан последовательно демонстрирует готовность к подписанию мирного договора ровно в тех рамках, которые были согласованы в 2025 году. Баку не отвечает на каждое подобное выступление симметричной официальной реакцией — и делает это сознательно, чтобы не играть в чужую игру. Но это не означает, что сказанное в Стамбуле осталось незамеченным. Зафиксировано и внесено в то дипломатическое досье, на основании которого оценивается искренность партнёра. Симоняну, учитывая его репутацию, стоило бы помнить: в этом досье каждая фраза имеет вес, при этом фразы, сказанные с трибуны ассамблеи Межпарламентского союза перед глобальной аудиторией — двойной.