Утомленный цейтнотом Пашинян откладывает мир?

Не успели представители СМИ и экспертной среды посмаковать согласование всего текста мирного соглашения между Баку и Ереваном, как ВС Армении обстреляли позиции азербайджанской армии на условной границе. Это произошло 16 марта, и с тех пор провокации армянской стороны не прекращаются по сей день. И вновь в таком случае возникает вопрос: кто устроил провокации на границе – правящая команда или другие силы, включая внешние?

С одной стороны, подобный шаг выгоден самому Пашиняну. Мы неоднократно писали о том, что цель Пашиняна — подольше остаться у власти. И даже такой смелый и дерзкий шаг, как слом старой националистической и формирование новой идеологии «реальной Армении», связан не столько с искренними убеждениями самого премьера (если таковые имеются), сколько с пониманием того факта, что без нормализации отношений с Азербайджаном и Турцией Армению в среднесрочной перспективе ожидает застой и опустение. Сюда еще следует добавить гордыню армянского премьера, который хотел бы войти в историю в качестве ниспровергателя основ (раз уже не получилось это сделать в качестве защитника «миацума»).

Вместе с тем Пашинян вынужден считаться с реваншистскими настроениями части своего электората, поэтому, сделав шаг навстречу Азербайджану, обычно сразу в страхе пытается компенсировать его каким-нибудь действием или заявлением реваншистского характера. Вот и сейчас он, вполне вероятно, мог устроить провокацию как минимум для того, чтобы притормозить мирный процесс в угоду реваншистам.

Может показаться, что провокацию могли устроить не по инструкции, а против Пашиняна те силы в ВС Армении, которые охвачены реваншистскими идеями и которые близки к оппозиции, либо к Парижу, которому уж больно не хочется установления мира между Баку и Ереваном. Однако мне это кажется маловероятным, во-первых, по причине, указанной выше, а во-вторых, потому что Пашиняну удалось зачистить высший офицерский состав армянской армии и привести туда лояльные ему кадры. То есть при таких обстоятельствах вероятность воздействия третьих сил минимальна. Впрочем, интересы внешних сил, даже если это они инициировали провокации, в данном контексте полностью совпадают с интересами Пашиняна.

При любом раскладе, и несмотря на провокации на границе, нужно позитивно оценивать прогресс в мирном процессе. Вспомним, что в течение почти трех месяцев после того, как президент Ильхам Алиев публично озвучил последние два условия Баку по тексту соглашения, Ереван всячески пытался отказаться от их принятия, после чего, судя по всему, осознал бесперспективность такого подхода.

Надо помнить о том, что согласование последних пунктов текста соглашения само по себе еще не формирует прочной платформы для заключения всеобъемлющего мира. Баку не раз заявлял о том, что для этого Еревану нужно выполнить еще два условия, а именно, изменить Конституцию с тем, чтобы удалить из нее территориальные претензии к Азербайджану, и дать согласие на роспуск Минской группы ОБСЕ. Именно эти два шага будут на юридическом и символическом уровне означать отказ армянского государства и общества от притязаний к Азербайджану.

Вместе с тем надо понимать, что именно эти шаги являются самыми трудными для действующей в Армении власти в контексте поддержания общественного договора. В этой связи представляется логичным, что Пашинян не объявит референдум по конституции раньше, чем победит (если победит) на выборах, то есть до 2026 года.

Провокации на границе можно, таким образом, классифицировать как попытку отсрочить мирный процесс до голосования на референдуме по конституции. В таком качестве они не будут представлять большой угрозы мирному процессу. Ситуация, однако, может измениться в том случае, если Пашинян и компания, подталкиваемые соображениями повышения своего рейтинга с одной стороны и внешними игроками с другой, вздумают решиться на «маленький блицкриг» против Азербайджана. А это, как мы и писали, весьма вероятно. 

Впрочем, в таком случае Пашинян рискует еще больше. Окончательный разгром армянской армии на этот раз точно будет стоить ему очень многого. Вопрос в том, есть ли у него выход в том цейтноте, в который он сам себя загнал?