Афганистан vs Пакистан и война на линии Дюранда Экспертные мнения на Caliber.Az

Ситуация между Афганистаном и Пакистаном к концу февраля 2026 года перешла в стадию открытого вооружённого конфликта.

27 февраля 2026 года Пакистан официально объявил о состоянии «открытой войны» с правительством талибов в Афганистане. Пакистанские ВВС нанесли серию ударов по столице Афганистана — Кабулу, а также по Кандагару, провинциям Нангархар и Пактика. В качестве целей были обозначены лагеря боевиков.

В свою очередь, 26 февраля афганские силы начали военную операцию против Пакистана. Сообщалось об ударах по пакистанской территории, в том числе — по неподтверждённым данным — в направлении объектов, связанных с ядерной инфраструктурой.

С обеих сторон имеются десятки погибших, включая мирных жителей. 

Международная реакция предсказуема: соседние государства выражают серьёзную обеспокоенность и внимательно следят за развитием событий на границе.

Почему это происходит? К чему может привести дальнейшая эскалация? Возможно ли остановить разгорающийся конфликт? 

Свою оценку происходящему для Caliber.Az дали известные специалисты по региону.

Заместитель директора Киевского центра ближневосточных исследований Сергей Данилов отмечает, что с момента захвата Кабула талибами между Пакистаном и Афганистаном неоднократно фиксировались приграничные инциденты.

«Это были не отдельные боестолкновения неконтролируемых отрядов, а симптомы хронической болезни. Парадокс заключается в том, что при прежних правительствах Афганистана, которые формально не были столь близки к пакистанским властям, подобных случаев фиксировалось значительно меньше.

Талибы, как и все предыдущие правители Афганистана, не признают границу между двумя государствами. Однако, в отличие от прежних властей, они считают, что располагают действенным инструментом давления на Исламабад — пакистанским Талибаном.

Их пакистанские союзники имеют надёжный тыл на территории Афганистана, а также серьёзные амбиции, подкреплённые успехом 2021 года. И даже если сейчас ситуацию удастся урегулировать, это будет лишь очередная пауза в длительном цикле эскалации», — полагает С. Данилов.

В свою очередь, российский востоковед, руководитель Центра изучения афганской политики Андрей Серенко убеждён, что вооружённый конфликт между Пакистаном и талибским режимом в Афганистане был неизбежен — как в прошлом году, так и в нынешнем.

«Он имеет несколько причин, которые, на мой взгляд, практически невозможно устранить в рамках нынешних государственно-политических систем и стратегий этих двух стран. А это делает крайне вероятным повторение подобного сценария как минимум в ближайшей перспективе.

Начну с главного. Для пакистанского военно-политического истеблишмента, воспринимающего Индию как основную экзистенциальную угрозу, характерны три стратегические аксиомы.

Первая — Пакистан должен быть всегда готов к большой войне с Индией, поскольку такая война рано или поздно неизбежна.

Вторая — для успеха в этой войне Пакистану необходима стратегическая глубина, позволяющая в случае давления со стороны противника отступить и продолжить борьбу с новых позиций. В качестве такой глубины рассматривается территория Афганистана.

Третья аксиома — Пакистан любой ценой должен предотвратить появление в Афганистане режима, недружественного Исламабаду и ориентированного на Индию, чтобы избежать стратегического окружения и утраты фактора глубины.

Эти три установки определяли региональную стратегию Исламабада с момента появления Пакистана на карте мира в конце 1940-х годов. А с конца 1970-х Пакистан использовал для реализации этих целей различные проекты. Именно при поддержке пакистанской армии и спецслужб афганский Талибан закрепился на политической сцене, пережил двадцать лет западного присутствия и вернулся к власти в Кабуле в августе 2021 года. Тогда Исламабад с полным основанием воспринимал это как собственную победу.

Однако вскоре между режимом афганских талибов в Кабуле и Кандагаре и Пакистаном возник серьёзный разлад. Его источником стало движение «Техрик-е-Талибан Пакистан» (ТТП), с которым афганские талибы на протяжении многих лет поддерживали тесные союзнические связи. Исламабад закрывал на это глаза, пока объединённые отряды афганских и пакистанских талибов воевали против американских сил и республиканского правительства Афганистана.

После победы афганского Талибана в 2021 году пакистанские власти потребовали от него разрыва отношений с ТТП и прекращения поддержки пакистанских талибов. Причина очевидна: ТТП официально объявило своей целью непримиримую борьбу с пакистанским государством — прежде всего с армией — за установление «исламской системы» по образцу талибского Афганистана.

Фактически пакистанские талибы стремятся к дестабилизации центральной власти и усилению автономии населённой пуштунами провинции Хайбер-Пахтунхва. Попытки Исламабада договориться с ТТП провалились, после чего армия и спецслужбы Пакистана втянулись во всё более ожесточённое противостояние с этим движением.

Афганский Талибан в этой ситуации занял сторону ТТП. Кабул начал снабжать боевиков современным американским оружием, оставленным в афганских арсеналах после вывода западной коалиции летом 2021 года. Это привело к росту потерь среди пакистанских силовиков. ТТП получил возможность развернуть на территории Афганистана разветвлённую инфраструктуру: лагеря подготовки, сети вербовки, пункты снабжения и медицинской помощи. Всё это — при поддержке афганских талибов.

Перед Исламабадом фактически стоял выбор: либо наблюдать за усилением ТТП и его превращением в неконтролируемую джихадистскую силу, либо перенести борьбу на территорию Афганистана, нанося удары по лидерам и инфраструктуре движения. Пакистан выбрал второй путь», — отметил афгановед.

По его словам, дополнительным фактором стали стремительно развивающиеся контакты талибского Кабула с Нью-Дели.

«Перед пакистанским истеблишментом вновь возникла старая угроза — возможный союз Индии и талибского Афганистана против Исламабада. Это открывало гипотетические возможности для использования индийскими спецслужбами потенциала ТТП в борьбе против Пакистана. Допустить подобное развитие событий Исламабад не мог.

Именно это стало ключевым триггером обострения на «линии Дюранда» — и в 2025 году, и в феврале 2026-го. Пакистанская армия сочла меньшим злом прямое противостояние с афганским Талибаном, стремясь предотвратить формирование новой антипакистанской коалиции — Индия, талибский Афганистан и ТТП.

Теперь пакистанские войска пытаются если не уничтожить полностью, то максимально ослабить наиболее уязвимые элементы этой потенциальной коалиции.

С учётом всех этих обстоятельств можно сделать вывод: при сохранении нынешнего статус-кво примирение между Пакистаном и талибским Афганистаном практически невозможно. Для нормализации отношений Кабул должен отказаться от союза с Индией и от поддержки ТТП. Если первое ещё можно теоретически допустить, то второе — исключено. Талибский режим в его нынешнем виде не способен разорвать связи с ТТП без риска внутреннего кризиса. Такой шаг почти неизбежно приведёт к расколу в самом движении: значительная часть рядовых боевиков и полевых командиров сочтёт это предательством. Они либо создадут альтернативное объединение «новых талибов», либо перейдут в ряды афганского филиала ИГИЛ — «Вилаята Хорасан». И тот, и другой сценарий способен серьёзно дестабилизировать нынешний режим в Афганистане.

Таким образом, тупиковость ситуации не оставляет сторонам иного выбора, кроме продолжения конфронтации. Вооружённые инциденты на «линии Дюранда», подобные тем, что начались 26 февраля 2026 года, будут повторяться как минимум до появления в Афганистане иного политического режима, для которого поддержка ТТП или союз с Индией не будут стратегически значимыми.

Исламабад, вероятно, будет добиваться смены нынешнего талибского режима различными способами. Это может стать более вероятным на фоне драматических процессов в регионе — в частности, вокруг Ирана. Поддержка Тегерана до сих пор играла важную роль для режима афганских талибов. Если она ослабнет в результате кризиса в самом Иране, для Кабула могут наступить серьёзные испытания.

По моему мнению, совпадение кризиса вокруг Ирана и эскалации на «линии Дюранда» в конце февраля 2026 года не случайно. Я полагаю, что США и Израиль, готовившие удары по Ирану 28 февраля, не только использовали вспыхнувший конфликт для отвлечения внимания Тегерана, но и могли повлиять на его обострение. Учитывая возможности Вашингтона воздействовать на Исламабад, такая версия выглядит вероятной. Синхронизация этих событий может быть результатом продуманной стратегии, а не совпадением.

Тем не менее, пока в Кабуле не произойдут внутренние изменения, говорить о долгосрочном мире между Кабулом и Исламабадом не приходится. Интересы сторон слишком противоположны.

Конфликт можно временно сдерживать, регулировать его интенсивность, предлагать краткосрочные инициативы. Но полностью устранить его невозможно. В этом смысле он напоминает арабо-израильское противостояние: даже после периодов затишья накопленная энергия взаимного недоверия вновь вырывается наружу. На «линии Дюранда» сформировался именно такой — затяжной и трудноразрешимый — конфликт. Лично я оцениваю его перспективы пессимистично», — заключает А. Серенко.