Макрон поджигает Восточное Средиземноморье Экспертные мнения на Caliber.Az

Президент Франции Эмманюэль Макрон пообещал военную поддержку Греции в случае её войны с Турцией. Об этом сообщает Reuters. 

24–26 апреля 2026 года, во время официального визита в Афины, Макрон неоднократно заявлял, что Франция будет защищать Грецию. «Даже не задавайте этот вопрос… Что бы ни случилось, мы будем рядом, на вашей стороне», — сказал он.

Макрон добавил, что, если Турция будет угрожать Греции, Франция обязательно её поддержит.

«Если суверенитет будет под угрозой, знайте, что мы будем здесь», — заключил французский лидер.

СМИ при этом отмечают, что все три страны являются членами НАТО.

С чего вдруг Макрон решил выступить с такими «жёсткими» заявлениями? Делала ли турецкая сторона в последнее время какие-либо предупреждения в адрес Афин или, тем более, озвучивала угрозы о намерении напасть на Грецию? Нет. Тогда что стоит за такой позицией французского президента? Не усиливает ли Макрон напряжённость в и без того непростых отношениях Турции и Греции?

Известные зарубежные политические обозреватели поделились с Caliber.Az своей точкой зрения.

Турецкий политолог, профессор Ankara Üniversitesi Тогрул Исмаил отметил, что заявления Эмманюэля Макрона в Афинах следует рассматривать не как импульсивную риторику, а как элемент многослойной стратегической линии Парижа в Восточном Средиземноморье.

«Во-первых, это вопрос военно-политического позиционирования Франции в Европе. На фоне ослабления трансатлантической связки и периодических колебаний политики США Париж стремится закрепить за собой роль ключевого гаранта безопасности внутри ЕС. Поддержка Греции — удобный инструмент демонстрации лидерства, особенно в регионе, где пересекаются энергетика, морское право и военное присутствие.

Во-вторых, важен фактор оборонно-промышленного комплекса. Франция уже заключала с Афинами крупные контракты (включая поставки фрегатов и авиации), и политические гарантии — это способ институционализировать военно-техническую зависимость. Подобные заявления — сигнал не только союзнику, но и рынку: Франция продаёт не просто оружие, а «зонтик безопасности».

В-третьих, это внутриевропейская конкуренция. Париж соперничает с Берлином и другими центрами силы за влияние на южном фланге ЕС. Поддержка Греции — также попытка закрепиться в архитектуре безопасности Восточного Средиземноморья, где интересы Турции играют самостоятельную и всё более автономную роль.

В-четвертых, фактор стратегического сдерживания. Даже при отсутствии прямых угроз со стороны Анкары Франция действует на опережение, формируя «политику сигналов». Это классическая логика deterrence: обозначить «красные линии» заранее, чтобы снизить вероятность кризиса в будущем.

Усиливает ли это напряжённость? Короткий ответ — да, но не критически.

С одной стороны, подобные заявления усиливают недоверие между Турцией и Грецией, создают ощущение внешнего «покровительства» одной из сторон и могут подталкивать к более жёсткой риторике в Анкаре.

С другой стороны, важно понимать, что все три государства находятся в рамках НАТО, где существуют институциональные механизмы сдерживания эскалации. Ни Париж, ни Анкара, ни Афины объективно не заинтересованы в прямом военном столкновении», — отметил профессор.

Согласно его оценке, риторика Макрона — это не отражение неминуемой конфронтации, а геополитический сигнал.

«Он адресован сразу нескольким аудиториям: Греции — как союзнику, Турции — как региональному конкуренту, ЕС — как пространству лидерства и США — как партнёру, чьё влияние Франция стремится частично компенсировать.

Однако подобные заявления действительно несут риски — эрозии баланса внутри НАТО и постепенного превращения греко-турецких противоречий в элемент более широкой европейской силовой игры.

С научной точки зрения мы наблюдаем классический пример того, как региональный конфликт низкой интенсивности используется внешними акторами для расширения собственного стратегического присутствия — даже без фактической эскалации на земле», — пояснил Исмаил.

Французский историк и исследователь Максим Гауин отметил, что здесь присутствует несколько контекстных факторов.

«Эмманюэль Макрон продвигает Европейский союз в целом и Францию в частности как надёжных партнёров и союзников, подчёркивая приверженность подписанным соглашениям. В условиях возможного обострения отношений с Турцией Греция задаёт ему вопрос: будет ли он соблюдать пункт о взаимной обороне, включённый в договор о ЕС? И что ему остаётся — ответить отрицательно?

Есть и другой контекст. Ни при администрации Байдена, ни при администрации Трампа США не передавали Украине полноценные истребители F-16 — за исключением списанных самолётов, переданных в 2025 году в качестве базы запчастей. Франция передаёт Mirage 2000-5, Бельгия, Нидерланды, Дания и Норвегия — F-16, однако Украине требуется больше, а у Греции есть Mirage 2000-5. В течение двух лет Париж и Киев призывали Афины передать эти самолёты. Очевидно, что нынешние заявления являются частью более широкой сделки», — считает эксперт.

Он также отметил третий фактор.

«В декабре 2024 года, несмотря на протесты Афин, Эмманюэль Макрон дал «зелёный свет» на продажу Турции ракет класса «воздух–воздух» Meteor, считающихся одними из лучших в мире.

Кроме того, запрос Турции на покупку франко-итальянской системы ПВО SAMP/T NG имеет высокие шансы на одобрение. Также обсуждается участие Анкары во франко-итальянских проектах противоракетной системы, способной перехватывать ракеты на высоте более 100 км. Поэтому здесь уместнее говорить не о «подливании масла в огонь», а о политике канатоходца», — резюмировал Гоэн.