США и КНР в контексте мировых кризисов Зарубежные эксперты на Caliber.Az

Запланированный на май визит в Китай президента Соединенных Штатов Америки Дональда Трампа приобретает все большую актуальность и определенный подтекст в свете происходящих на Ближнем Востоке событий.

Согласно сообщениям ряда СМИ, в зоне ближневосточного конфликта «все более проявляется удаленное присутствие КНР, которая выступает стороной, оказывающей как политическую, так и, по данным разведки США, военно-техническую помощь Тегерану». На этом фоне глава Белого дома, в частности, сообщил, что обменялся письмами с председателем Си Цзиньпином по вопросу возможных поставок оружия китайской стороной Ирану.

«С ним я очень хорошо лажу. Он только что написал мне чудесное письмо. Он ответил на мое письмо, потому что я слышал, что Китай поставляет оружие Ирану… Я написал ему письмо с просьбой этого не делать, а он ответил, что этого не делает», — сказал Дональд Трамп.

В свете этого вполне ожидаемо, что майский визит президента США и переговоры лидеров двух держав могут оказать заметное влияние на мировую геополитику. А что думают по этому поводу в экспертно-аналитическом сообществе? Своими мнениями о стратегиях Вашингтона и Пекина и целях предстоящего визита Дональда Трампа в КНР с Caliber.Az поделились зарубежные эксперты-международники.

Так, казахстанский политолог, доктор философских наук, профессор, главный научный сотрудник Центра изучения Китая и Азиатско-Тихоокеанского региона Института востоковедения им. Р.Б. Сулейменова Эркин Байдаров отметил, что планируемый визит американского президента, который должен состояться в условиях геополитической турбулентности и глобальной неопределенности, является предметом обсуждения и политиков, и политологов, и экономистов, поскольку может дать ответы на многие вопросы, которые остались от предыдущей администрации Белого дома, а также вызваны деятельностью нынешней.

«Дональд Трамп угрозами о повышении тарифов на китайские товары подбросил, так сказать, углей в «топку» торговой войны и американо-китайского противостояния. При этом многие его высказывания и решения не находят поддержки ни у европейских союзников, ни у стран-соседей, например, Канады.

Мы видим, что Белый дом и его глава слишком увлеклись идеей возрождения Америки, стремясь превратить мир в сферу своих геостратегических интересов, как это было ранее. Кроме того, заявления Трампа об отличном взаимопонимании с Си Цзиньпином основываются на встречах с китайским лидером во времена его первой каденции», – сказал он.

Политолог также подчеркнул, что обострение ситуации на Ближнем Востоке спровоцировало рост цен на энергоносители, и возникший вследствие этого экономический кризис ударил по странам Европы, Индии, Австралии и другим государствам.

«Если для Израиля Иран – это «ближний враг» и угроза существованию, то для Вашингтона Тегеран – это не только потенциальный «фактор раздражения» для американского присутствия на Ближнем Востоке и, следовательно, стратегических интересов США в регионе, но и союзник его глобального конкурента – Китая. В данном контексте нейтрализация иранского режима – это в том числе и перспективы изменить внешнеполитический вектор ИРИ в отношении Пекина, перекрыть иранский нефтяной «кран» для экономики Поднебесной, а также лишить Китай возможности использовать транспортные коридоры «Пояса и пути» в сторону Европы, Западной Азии и далее в Африку», – подчеркнул эксперт.

Однако, по его словам, надежды Вашингтона на то, что в условиях цейтнота КНР допустит ошибку, не сбылись – Китай не только провел традиционные «две сессии», но и утвердил планы 15-й пятилетки на 2026-2030 годы: «Позиции Си Цзиньпина за год до XXI съезда КПК укрепились. В силу этого в условиях ближневосточного кризиса влияние Пекина в ближневосточном регионе даже возросло: помощь Ирану со стороны КНР, возможно, не такая явная, но она есть. Кроме того, усилия Поднебесной по решению конфликта находят поддержку у Тегерана. В этой ситуации, на мой взгляд, Китай выглядит достойно, оставаясь верным своим принципам в деле поддержания безопасности не только в регионе, но и во всем мире.

Действительно ли Трамп посетит Китай – этот вопрос пока остается открытым. Однако из-за возможного установления американской военной блокады в районе Ормузского пролива, данный визит может и вовсе не состояться, так как в этой ситуации Пекин может упустить инициативу, которая у него есть, поскольку для танкеров, перевозящих нефть в Китай, существуют определенные преференции. И пока угроза блокады существует, «Чжуннаньхай» (государственная резиденция председателя КНР – прим.ред.) не станет принимать Трампа. Кроме того, китайская сторона, скорее всего, может принять главу Белого дома после официального визита в Поднебесную президента РФ Владимира Путина».

Что касается тем возможных переговоров, то наш собеседник считает, что их повестка представляется весьма обширной.

«Визит Трампа в Китай, так или иначе, будет связан с ситуацией на Ближнем Востоке – ему важно показать свою силу и мощь армии США, способной решать стратегические задачи быстро и решительно. Пекин, в свою очередь, будет выступать в качестве арбитра, призывать к прекращению военной эскалации и решению всех вопросов за столом переговоров. Образно говоря, плохой «дядюшка Сэм» и хороший «дядюшка Си» будут обсуждать и отстаивать свои интересы.

Разумеется, будут вопросы, касающиеся американо-китайской торговли, возможно, будет затронута ситуация вокруг Тайваня и Южно-Китайского моря, поскольку визит в Пекин лидера оппозиционной партии Гоминьдан Чжэн Ливэнь и претензии Филиппин на остров Хуанъянь в Южно-Китайском море наверняка вызвали интерес американской стороны. Однако мы можем лишь предполагать, а выводы станем делать только по итогам визита. В любом случае встреча двух лидеров в Пекине имеет важное значение и позволит в какой-то степени понять, чего ждать в будущем.

Относительно Поднебесной можно сказать, что ее стратегия представлена в решениях и документах прошедших «двух сессий», где расписаны цели и задачи на ближайшие пять лет: к своему 100-летию в 2049 году КНР должна стать «могущественной, модернизированной социалистической державой». Данная концепция предусматривает завершение «великого возрождения китайской нации», превращая страну в мирового лидера по инновациям, технологиям и уровню жизни.

Промежуточным этапом станут 15-я и 16-я пятилетки, благодаря которым Пекин планирует достичь «социалистической модернизации», став технологической, образовательной и экономической сверхдержавой с крупнейшим ВВП. Таким образом, борьба за глобальное лидерство между Соединенными Штатами Америки и Китайской Народной Республикой будет продолжаться и впредь», – заявил Э.Байдаров.

В свою очередь, грузинский политолог, доктор военных и политических наук, профессор, востоковед Вахтанг Маисая подчеркнул, что визит Дональда Трампа в Китай планировался давно и формально не связан с текущими событиями на Ближнем Востоке, однако абсолютно понятно, что повестка встречи неизбежно выйдет за пределы протоколов и затронет острые международные темы.

«Думаю, Ближний Восток станет предметом обсуждения в первую очередь, поскольку у США накопились определенные вопросы к Китаю, в том числе и о возможной помощи КНР Ирану — как в поставках вооружений, так и в передаче разведывательно-технической информации. По сути, речь идет о том, что эта поддержка могла повысить эффективность систем иранской ПВО и ПРО в противодействии израильско-американским силам», — подчеркнул он.

Эксперт также обратил внимание на более широкий стратегический контекст, в котором развивается американо-китайское противостояние, переходя от региональной повестки к глобальной военной конкуренции: «В стратегии США Дональд Трамп прямо обозначил Китай как фактического военного соперника, если не сказать — военного противника Соединенных Штатов. Это формирует совершенно иной уровень напряженности и, безусловно, создает дополнительные точки трения, которые тоже будут обсуждаться в ходе визита. Более того, уже сейчас можно говорить о разворачивающейся стратегической гонке вооружений между США и КНР, включая конкуренцию за лунную программу и освоение космоса с военной и геостратегической точек зрения».

При этом эксперт выделил парадоксальность отношений между двумя державами, где конфронтация сочетается с глубокой взаимозависимостью: «США в определенной степени зависят от Китая, особенно в вопросах поставок редкоземельных металлов, а также в рамках общего торгового оборота, который остается крайне высоким. Если говорить приблизительно, то значительная доля китайского экспорта, примерно около 40%, ориентирована именно на американский рынок. Таким образом, возникает интересная ситуация: в геостратегическом и геополитическом планах Вашингтон и Пекин выступают как противники, но в геоэкономическом и внешнеэкономическом измерении у них гораздо больше точек соприкосновения, чем разногласий».

По мнению политолога, именно это противоречие и подтолкнет Вашингтон к более гибкой линии поведения, то есть, Белый дом будет стремиться сочетать давление и диалог.

«Думаю, что Дональд Трамп попытается выстроить баланс в отношениях с Китаем и, скорее всего, выберет ту же стратегию, которую он применял в период своего первого президентства в отношении Северной Кореи и Ким Чен Ына. Речь идет о гибкой политике: с одной стороны, латентное военное давление, с другой — активное использование дипломатических инструментов для того, чтобы не допустить превращения КНР в полноценного, де-факто враждебного противника США. Это будет стратегия реагирования с акцентом на поиск точек соприкосновения и минимизацию рисков прямой конфронтации», — отметил он.

В заключение профессор более подробно очертил круг тем, которые, как он считает, станут центральными в переговорах между лидерами двух стран.

«В ходе переговоров, безусловно, будут подняты ключевые вопросы: прежде всего — проблема Тайваня как главный пункт напряженности, далее — сдерживание КНДР как ядерного государства, чтобы этот фактор не трансформировался в некую «иранизацию» в контексте региональной безопасности в Тихоокеанском регионе. Полагаю также, что стороны обсудят выработку общих подходов в отношении России, поскольку этот вопрос остается важным элементом глобальной политики.

И, что особенно интересно, не исключено, что Трамп предложит Китаю формат совместной космической программы, например, по освоению Марса — по аналогии с тем, как в период «холодной войны» при Ричарде Никсоне был реализован проект «Союз — Аполлон». Именно эти темы, на мой взгляд, станут основой переговоров, и теперь остается наблюдать, как Китай отреагирует на подобные инициативы и каким будет формат приема Трампа в Пекине», — резюмировал В.Маисая.