Блеск и нищета либерализма Аналитика Сергея Богдана

Наблюдая за риторикой европейских политиков, складывается впечатление судорожных поисков выхода из отчаянного положения. ЕС то грозит Москве санкциями и отправкой войск на восток континента, то германский канцлер заявляет, что «Россия — европейская страна» и с ней нужен диалог. Похожие метания и на американском направлении. А всё дело в том, что у Евросоюза просто нет денег. Жизнь опровергает доклады об успешном развитии ЕС и заявления о его способности до бесконечности содержать воюющую Украину. Сами методы оценки экономической успешности, применяемые либеральными элитами, оторвались от реальности. В результате мифический ВВП зачастую растет в странах «коллективного Запада» за счет задолженности, проедания сбережений и разрушения социальной структуры. А политики рассказывают об успешном экономическом развитии на фоне банкротств и недовольства населения, которое либо перестает ходить на выборы, либо голосует за «новую оппозицию», отвергающую либерально-демократическую модель.

Феноменальный рост ВВП и задолженности

Особенно рельефно проблемы с парадной отчетностью и угрюмой реальностью проступают на примере «новых членов» ЕС. Польское правительство в последние годы рапортует о беспрецедентном экономическом росте, который выражается в росте ВВП и контроле инфляции.

В сентябре прошлого года премьер-министр Туск объявил, что Польша буквально «на днях» стала членом глобального «клуба триллионеров», поскольку ее ВВП превысил триллион долларов. По словам Туска, к этому клубу принадлежат лишь двадцать стран, а польская экономика — двадцатая по величине в мире.

В декабре госсекретарь США Марко Рубио действительно сказал, что Польша будет приглашена на саммит 20 крупнейших экономик мира (G20) во время председательства США в G20 в 2026 году. Но, как едко заметили даже некоторые польские СМИ, это вовсе не означает стабильного членства Польши в этой группе.

Тем более, что к заявлениям польского лидера возникают вопросы. Примерно десятикратно меньшая, чем США, страна задекларировала ВВП, равный триллиону, хотя даже у США с их более крупным населением и глобальными возможностями эта цифра — всего 30 триллионов, а у еще более крупного Китая — неполные 19 триллионов. Иными словами, у поляков якобы за короткое время появилось уйма денег. Да вот незадача, в ходе недавнего опроса польского населения только 18,4% сообщили об улучшении своего материального положения. Более 25,8% респондентов заявили, что их личное и семейное финансовое положение ухудшилось. А еще 49,4% опрошенных сказали, что ничего не изменилось.

Иными словами, говорить о Польше как об одном из новых мировых экономических тигров пока крайне сложно, в силу того, что методология подсчета внутреннего валового продукта западными либеральными экономистами не отражает ничего, кроме способности манипулировать цифрами в угоду политической целесообразности на данный момент. 

Начнем с самого элементарного — рост ВВП в менее развитых странах зачастую связан с разрывом в обществе традиционных связей и монетизацией множества услуг и общественных благ, которые ранее предоставлялись «без денег». Например, родственники и соседи помогали друг другу, пользование лесами или дорогами было бесплатным и т. п. Но вследствие атомизации общества в стиле «каждый сам за себя», распада родственных связей и приватизации всего, что «плохо лежит», возникает ситуация, когда люди начинают платить буквально на каждом шагу. От этого они, как правило, не богатеют, население вообще начинает сокращаться (поскольку в такой монетизированной реальности растить детей крайне сложно), страна не развивается (например, там не начинают производить более сложные товары или услуги), зато ВВП растет ударными темпами. И вот он-то и приводится как доказательство якобы успешности либеральной модели, несмотря на ее явную неустойчивость с точки зрения выживания общества (западные общества держатся за счет ввоза мигрантов извне).

Но быстрое увеличение ВВП в странах Восточной Европы таит под собой и другие секреты. По словам польского руководства, прирост ВВП связан с ростом экономики (в прошлом году он стабильно превышал 3 процента и был высочайшим в Европе), а также с низкой инфляцией (к концу года составила 2,4%). Однако одновременно росла задолженность и дефицит бюджета: в прошлом году он составил 6,9% ВВП, в этом — ожидаются 6,5%. Этому способствовали гигантские программы вооружения, которые включали закупку и освоение производства оружия внутри страны. Сюда же следует прибавить и перекачку средств внутри ЕС — Польша из года в год получает миллиарды евро только прямых фактических субсидий из Брюсселя. Ведь Варшава традиционно платит в бюджет ЕС раза в два меньше, чем получает, что возможно благодаря тому, что Германия, Франция, Италия и Испания платят гораздо больше, чем получают. Вдобавок Польша получает финансирование ЕС и по другим линиям.

Разумеется, это наблюдается и в случае почти всех остальных стран Восточной Европы — за исключением Эстонии, которая внутри ЕС стала донором, в то время как все остальные продолжают быть получателями ресурсов через ЕС. Собственно, нечто такое сулит своим гражданам и нынешнее армянское правительство, рассказывая о мифической евроинтеграции. Формально оно даже и право, намекая на возможность «сесть на субсидии», вступив в ЕС за счет политических амбиций нынешней верхушки объединения. Но это сомнительная перспектива. Разумеется, год за годом в Евросоюзе рассказывали об успешности евроинтеграции новых членов, ссылаясь на статистику роста ВВП. То, что одновременно из новых членов ЕС миллионами люди бежали в Западную Европу, вымирала промышленность, даже демонтировали коммуникации и разрывались традиционные связи с соседними странами вне ЕС, уничтожая веками складывавшуюся основу развития целых регионов — никого не интересовало. ВВП ведь растет — значит, все правильно.

Во всей красе абсурдность этой модели видна по ситуации с Украиной. Благодаря накачке деньгами ВВП этой страны начал расти с 2023 года. Да, вы не ослышались, он динамично растет со второго военного года! Несмотря на продолжающееся российское вторжение, потерю территорий, уничтожение огромного количества объектов инфраструктуры и промышленности, бегство населения, ВВП Украины растет. 

И теоретически это означает, что украинцы якобы живут все лучше и лучше — особенно учитывая то, что одновременно население страны сокращается, а следовательно, и на каждого жителя приходится все больше денег. Абсурд, скажете вы, и будете правы — деньги уходят не на население, а на войну, и приходят они с Запада, причем в процессе помощи эти деньги разворовываются западными элитами и их приспешниками в Украине. Вдобавок, ВВП Украины в западных учреждениях тоже считают особым образом, сообразуясь с политической целесообразностью.

Всё это так, но этот пример как раз наглядно показывает нелепость понятия ВВП в западной либеральной модели. Тем не менее оно используется. Другой вопрос, что сколько этой веревочке не виться, а конец придет, и вот уже жизнь вносит свои коррективы, начиная с периферии «коллективного Запада» — восточноевропейской окраины Евросоюза. Ее субсидирование и накачка ВВП за счет заимствований и монетизации всего и вся подходят к концу. Ведь экономические проблемы в ведущих странах-донорах ЕС нарастают.

Иллюзия экономического роста и реальная волна банкротств

На прошлой неделе германские власти объявили о возобновлении экономического роста. Правда, при чтении официального сообщения сомнения в качестве и смысле этого роста нарастают буквально с каждым предложением. Ведь в нем говорится, что именно благодаря повышению потребительских и государственных расходов наконец удалось с лихвой перекрыть падение экспорта. А это значит, проедались сбережения и делались долги.

Далее власти отмечают, что после двухлетнего спада крупнейшая экономика Европы добилась в прошлом году «умеренного роста». Но, оказывается, рост этот составляет всего две десятые доли одного процента! И столь минимальный показатель выглядит также неубедительным достижением. Особенно на фоне того, что в 2024 году экономика ФРГ даже по официальным данным сократилась на 0,5%, а в позапрошлом, 2023-м — на 0,9%.

И наконец немецкий официоз присовокупляет к этому заявлению, что в этом году ведущие западные экономисты сулят немецкой экономике рост еще на 0,9%. Правда, похоже, что и сами они вряд ли в это верят, поскольку добавляют, что «прогноз может оказаться под угрозой, если увеличение государственных расходов будет происходить медленнее, чем ожидается». Иными словами, не удастся набрать долгов, поскольку других средств у Берлина сейчас уже нет — они пропали вместе с уходом с поста канцлера Ангелы Меркель.

В общем, от таких новостей возникают сомнения, а насколько верны или хотя бы правдивы официальные цифры о росте экономики? Или же они генерируются, чтобы заверить население в способности правительства контролировать ситуацию? Тем более, что заявления об улучшении слабо стыкуются с повседневной реальностью Германии, в которой обанкротившиеся фирмы, закрытые магазины и учреждения встречаются сейчас буквально на каждой улице! Кстати, и эта часть официальной статистики вызывает к себе вопросы относительно ее адекватности. В этом месяце германские власти официально заявили, что предварительное число банкротств в прошлом месяце составило на 15,2% больше, чем в декабре предыдущего года, а в октябре эта цифра была на 4,8% выше, чем в прошлом году. Это, признали они, максимум за последние одиннадцать лет.

Но, похоже, дело обстоит даже хуже. Специализирующаяся на скандалах газета «Бильд» выяснила, что количество банкротств за прошлый год, вероятно, побило даже двадцатилетний рекорд. Как подчеркнул авторитетный Институт экономических исследований Лейбница в Галле, «даже во время крупного финансового кризиса 2009 года эта цифра была примерно на пять процентов ниже». Ежедневно банкротилось по 48 фирм, с тенденцией к нарастанию этого числа к концу года. В декабре обанкротилось аж 1519 фирм, что на 75% больше, чем в аналогичные периоды последних предпандемийных лет в 2010-х. 

Причем вымирали не только мелкие фирмы. Согласно одному из отчетов, банкротами стало 471 предприятие с годовым оборотом свыше десяти миллионов евро. Это на четверть больше, чем в предыдущем году, особенно пострадала ведущая в Германии автомобильная индустрия. Но ею дело не ограничивается, например, после нового года Федеральное объединение медицинских страховщиков предупредило о начавшейся волне банкротств даже медицинских клиник. Не помог даже экстренный ввоз в последние годы дешевой и сомнительно подготовленной медицинской рабсилы из Вьетнама и прочих незападных стран.

И разумеется, проблемы немецкой промышленности уже нельзя списать на последствия пандемии и высокие процентные ставки по кредитам. 

Германские производители не справляются с конкуренцией со стороны Китая и других азиатских стран. Главные причины — возросшие и продолжающие расти расходы на энергию и сырье (в результате разрыва связей с РФ и перехода на американские и прочие поставки), а также на персонал. Как признал намедни канцлер ФРГ Мерц: «Отказ Германии от ядерной энергетики был серьезной стратегической ошибкой... Мы не сможем долго субсидировать цены на электричество». 

Более миллиона человек эмигрировало из Германии за год

Можно сколько угодно говорить о незаметном, но якобы имеющем место немецком экономическом росте, который выражается в неких цифрах ВВП. Но население ФРГ явно его не ощущает и даже оставило в этой связи всякие надежды. От все более тревожной реальности и унылых перспектив хочет бежать каждый пятый житель Германии. Среди них даже многие иммигрировавшие в Германию — в основном привлеченные в свое время образом мощной немецкой экономикой и стабильным процветанием, об этом свидетельствуют опубликованные в этом месяце результаты опроса. Среди иммигрантов первого поколения уехать хотят 34%, а среди их детей то же хотят сделать целые 37%!

Разумеется, среди коренных немцев уехать хотят гораздо меньше людей — всего 17%. Но ввиду демографической ситуации Германия зависит от иммиграции, и уже около 30 процентов ее населения составляют мигранты или дети недавних мигрантов. Это самая молодая и динамичная часть населения. Среди них — семьи с детьми и множество специалистов, которых ранее германская экономика переманила забесплатно из менее богатых стран, которые их выучили.

Каждый второй опрошенный говорит, что хочет уехать в надежде на лучшую жизнь. Что примечательно, поскольку опросы проводились пятикратно среди тех же людей, то выяснилось, что число желающих уехать среди мигрантов и их потомков выросло сразу на 10% в контексте парламентских выборов прошлого года. Иными словами, люди теряют надежду на изменения, видя чехарду среди все тех же партий и невозможность перемен.

Нынешние цифры, согласно которым более чем треть мигрантов и их потомков хочет уехать из страны, в которую они так стремились, указывают и на долгосрочные тенденции. Ведь еще прошлым летом подобное исследование зафиксировало готовность к выезду у каждого четвертого мигранта или его потомка. Германские проправительственные СМИ смягчают картину, указывая, что конкретные планы эмиграции в течение ближайшего года есть только у двух процентов. Но факт, что по официальным данным, в 2024 году (последнем, за который опубликованы окончательные данные) из ФРГ действительно уехало 1,2 миллиона человек!

В завершение остается лишь добавить: фундаментальные экономические проблемы есть только у стран Евросоюза. Нынешние жесткие действия руководства США, отбрасывающего в сторону любые сентименты и требующего от всех лишь все новых и новых ресурсов и преференций для американского бизнеса, — не прихоть Трампа. Хотя ВВП США якобы почти непрестанно растет, но денег и экономических ресурсов у американцев все меньше. Белому дому приходится уже бесцеремонно выколачивать деньги и ресурсы у союзников. Отсюда эти требования и ультиматумы о закупке американских товаров.

Но и это не помогает, приходится лезть в долги. Процентные платежи правительства США по госдолгу достигли рекордной в истории суммы в 1,47 триллионов долларов за год. А федеральные процентные выплаты выросли на 5% по сравнению с предыдущим годом, до 1,2 триллионов долларов. А за последние четыре года эти выплаты удвоились. Другое дело, что у США как у все более оспариваемого, но все же глобального гегемона есть уникальный источник финансирования своих долгов — доллар как ключевая глобальная резервная валюта.

Но и эта система начала давать сбой, что заметно и по элементарной долларовой инфляции, и по нервной реакции вашингтонского истеблишмента на дедолларизацию, и по все большей склонности глобального гегемона к силовым операциям в отношении ключевых ресурсов. 

Причем все эти зрелищные операции и демонстративная реакция все менее эффективны. Примером могут служить попытки американского правительства хоть что-то сделать, например, с зависимостью от глобального конкурента, Китая, в области критических важных редкоземельных элементов.

Сделка 2019 года с талибами, включавшая этот компонент, закончилась лишь падением проамериканского режима в Кабуле. Есть подозрения, что и еще более скандальная прошлогодняя сделка по редкоземам с Украиной окажется не более удачной, что заметно по ситуации вокруг мирного процесса. 

А еще более это заметно по склонности США договариваться с Китаем в последнее время, несмотря на воинственную риторику. Кстати, на этой неделе даже ключевой союзник США, Великобритания, пошла на тихую, но серьезную уступку Пекину, разрешив китайцам открыть «мега-посольство» в Лондоне. А что поделаешь, если в отличие от либеральных режимов Запада у китайцев растет не ВВП, а реальная экономика, меняя все глобальные расклады?