Цифровой щит для будущих поколений Азербайджан в глобальной борьбе за безопасность детей в сети

Распоряжение Президента Азербайджанской Республики Ильхама Алиева «О мерах по защите детей от вредного контента и негативных воздействий в цифровой среде», подписанное 27 февраля 2026 года, стало без преувеличения событием, значение которого выходит далеко за рамки обычного нормативного акта. Документ фиксирует принципиально новый подход государства к проблеме, с которой сегодня столкнулись все без исключения страны мира, — стремительное погружение детей в цифровую среду, не обеспеченное адекватными механизмами защиты их психологического, эмоционального и социального развития. Баку фактически присоединяется к формирующемуся глобальному консенсусу, суть которого предельно проста: эпоха безраздельного влияния технологических гигантов завершилась, и государства обязаны взять на себя ответственность за безопасность наиболее уязвимой категории пользователей цифрового пространства.

Чтобы в полной мере оценить масштаб и своевременность азербайджанской инициативы, необходимо понять контекст, в котором она появилась. Мир переживает тектонический сдвиг в отношении присутствия детей в социальных сетях. То, что ещё пять лет назад казалось вопросом индивидуального родительского контроля, сегодня превратилось в предмет жёстких законодательных баталий на уровне национальных парламентов и наднациональных институтов. Причина очевидна. Научные исследования, проведённые ведущими институтами мира, в частности, Американской психологической ассоциацией, убедительно демонстрируют корреляцию между интенсивным использованием социальных сетей подростками и ростом расстройств, депрессий и, в наиболее трагических случаях, суицидального поведения.

Австралия стала первопроходцем этого глобального движения, приняв в ноябре 2024 года закон — Online Safety Amendment (Social Media Minimum Age) Act, — который ввёл полный запрет на использование социальных сетей лицами до шестнадцати лет. Закон вступил в силу 10 декабря 2025 года и затронул крупнейшие платформы: YouTube, Facebook, Instagram, TikTok, Snapchat, Reddit, X, Threads, Twitch и Kick. Примечательно, что австралийская модель не предусматривает никаких исключений, связанных с родительским согласием, — государство сознательно исходило из того, что именно оно, а не родители, должно установить непреодолимый барьер между ребёнком и потенциально опасным цифровым контентом. За нарушение закона технологическим компаниям грозят штрафы до 49,5 миллиона австралийских долларов. Уже в первую неделю после вступления закона в силу было деактивировано 4,7 миллиона аккаунтов. Компания Meta, владеющая Facebook и Instagram, сообщила об удалении примерно полумиллиона учётных записей. Впрочем, спустя два месяца после введения запрета эксперты Сиднейского университета констатировали, что подростки находят способы обойти ограничения, в частности с помощью систем распознавания лиц, которые нередко идентифицируют пятнадцатилетних как совершеннолетних.

Австралийский эксперимент стал мощнейшим катализатором для Европы. В январе 2026 года Национальное собрание Франции одобрило законопроект о запрете социальных сетей для лиц моложе пятнадцати лет — голосование завершилось результатом 130 против 21. Президент Эммануэль Макрон, назвавший этот шаг «главным рубежом» в защите французских детей и подростков, лично настоял на ускоренном рассмотрении закона, публично заявив: «Мозг наших детей и подростков не продаётся. Их эмоции не продаются и не подлежат манипулированию — ни со стороны американских платформ, ни со стороны китайских алгоритмов». Французский закон, помимо запрета социальных сетей, распространяет действующий с 2018 года запрет на использование мобильных телефонов в начальных и средних школах на старшие классы лицеев. Согласно данным французского органа здравоохранения, каждый второй подросток в стране проводит от двух до пяти часов в день с мобильным телефоном, а 58 процентов детей в возрасте от двенадцати до семнадцати лет регулярно пользуются социальными сетями.

Европейский союз в целом избрал несколько иную, системную стратегию. Вместо прямых возрастных запретов Брюссель сделал ставку на Акт о цифровых услугах (Digital Services Act, DSA), статья 28 которого обязывает все онлайн-платформы, доступные несовершеннолетним, обеспечивать высокий уровень их конфиденциальности, безопасности и защиты. В июле 2025 года Европейская комиссия опубликовала финальные рекомендации по защите несовершеннолетних в рамках DSA — документ, который, хотя формально и носит необязательный характер, фактически стал эталоном для оценки соответствия платформ европейскому законодательству. Рекомендации построены на так называемой модели «5C» рисков — контентные риски (exposure to harmful content), поведенческие риски (conduct), контактные риски (harmful interactions), потребительские риски (consumer) и сквозные риски (cross-cutting). Платформы обязаны устанавливать аккаунты несовершеннолетних в режим максимальной защиты по умолчанию, ограничивать взаимодействие с незнакомцами, отключать функции геолокации и трекинга, блокировать таргетированную рекламу, основанную на профилировании данных детей, а также деактивировать элементы дизайна, провоцирующие чрезмерное использование, — автоматическое воспроизведение, серии (streaks) и ночные push-уведомления. Европейская комиссия также анонсировала разработку собственного приложения для верификации возраста, которое должно стать минимальным стандартом для всех платформ, работающих на территории ЕС.

Великобритания, покинувшая Евросоюз, выстраивает параллельную, но во многом ещё более амбициозную систему. Принятый в октябре 2023 года Online Safety Act предусматривает штрафы до 18 миллионов фунтов стерлингов или 10 процентов мирового оборота компании-нарушителя — в зависимости от того, какая сумма окажется выше. Регулятор Ofcom последовательно внедряет закон в несколько фаз: первая, касающаяся незаконного контента, вступила в силу в марте 2025 года; вторая, посвящённая защите детей, — 25 июля 2025 года. Кодексы практики по защите детей, опубликованные Ofcom в апреле 2025 года, охватывают широкий спектр мер — от обязательной верификации возраста для доступа к порнографическому контенту до модерации материалов, связанных с пропагандой самоповреждения, суицида, расстройств пищевого поведения, буллинга и контента, побуждающего к опасным действиям. Ofcom уже инициировал расследования в отношении нескольких крупных порнографических сайтов, не обеспечивших своевременную верификацию возраста, а в декабре 2025 года наложил на одну из компаний штраф в миллион фунтов. Платформа 4chan была оштрафована за несоблюдение требований закона, и ей было предписано уплатить дополнительно сто фунтов за каждый день продолжающегося нарушения.

В Соединённых Штатах ситуация развивается менее прямолинейно, что объяснимо спецификой американского политико-правового ландшафта, где любые ограничения онлайн-контента неизбежно сталкиваются с Первой поправкой к Конституции. Тем не менее движение налицо. Законопроект Kids Online Safety Act (KOSA), впервые внесённый в 2022 году сенаторами Ричардом Блюменталем и Маршей Блэкберн, был одобрен Сенатом в июле 2024 года подавляющим большинством — 91 голос против 3. Законопроект устанавливает обязанность платформ проявлять «разумную заботу» при проектировании функций, влияющих на вовлечённость несовершеннолетних пользователей, и запрещает алгоритмически продвигать контент, связанный с суицидом, расстройствами пищевого поведения, злоупотреблением наркотиками и сексуальной эксплуатацией. Однако законопроект застрял в Палате представителей, где республиканцы выразили опасения относительно потенциальной цензуры и избыточного государственного вмешательства. В мае 2025 года KOSA был повторно внесён в Конгресс, а в январе 2026 года профильный подкомитет Палаты представителей провёл слушания по девятнадцати новым законопроектам в сфере цифровой безопасности, включая обновлённую версию KOSA. Параллельно ряд американских штатов — среди них Калифорния, Техас и Юта — приняли собственные законы, ограничивающие доступ детей к определённым категориям онлайн-контента.

Отдельного внимания заслуживает китайский подход, радикально отличающийся от западных моделей масштабом государственного вмешательства. Пекин задал тон ещё в 2021 году, когда Национальное управление по делам прессы и публикаций ограничило онлайн-игры для несовершеннолетних одним часом в день, причём исключительно по пятницам, субботам, воскресеньям и праздникам, в строго определённый временной промежуток с 20:00 до 21:00. Все игровые компании, работающие в Китае, были обязаны интегрировать государственную систему верификации личности. В апреле 2025 года Управление по делам киберпространства Китая запустило так называемый «детский режим» (minor mode) — комплексную систему ограничений для мобильных устройств, предусматривающую лимит экранного времени до двух часов в сутки, блокировку всех приложений с 22:00 до 06:00, фильтрацию контента по возрастным категориям и контроль личных сообщений от незнакомцев. Система требует координации трёх сторон — производителей устройств, разработчиков приложений и операторов магазинов приложений. Число интернет-пользователей моложе восемнадцати лет в Китае к концу 2023 года достигло 196 миллионов, и вопрос их цифровой безопасности стал неотъемлемой частью государственной идеологической повестки.

На этом глобальном фоне распоряжение Президента Ильхама Алиева выглядит как продуманный, своевременный и стратегически выверенный шаг. Документ поручает Кабинету министров в трёхмесячный срок, с привлечением государственных органов, научных учреждений и институтов гражданского общества, подготовить проекты нормативно-правовых актов, охватывающих защиту детей от вредного контента и воздействий в социальных сетях. Ключевым элементом будущего законодательства станет введение возрастных ограничений при регистрации в социальных сетях — мера, которая напрямую перекликается с австралийским и французским опытом. Кроме того, распоряжение предусматривает обеспечение принятия мер, связанных с определением и применением правил по использованию мобильных и электронных устройств в группах дошкольной подготовки и общеобразовательных учреждениях, а также мер, связанных с включением тем цифровой грамотности, кибербезопасности и ответственного онлайн-поведения в образовательные программы (куррикулумы) по дошкольной подготовке и общеобразовательным предметам, в том числе стандарты контента, а также подготовкой и реализацией в медиа просветительских программ, ориентированных на родителей, педагогов и детей.

Как видим, если австралийская модель делает ставку преимущественно на запретительные меры, а европейская — на регулирование поведения платформ, то азербайджанский подход закладывает фундамент для формирования критического мышления и цифровой компетенции у самих детей. Это согласуется с рекомендациями ЮНИСЕФ и ряда ведущих исследовательских организаций, которые подчёркивают: одни лишь запреты неспособны обеспечить долгосрочную безопасность, если подрастающее поколение не получает навыков осознанного взаимодействия с цифровой средой. 

Важно подчеркнуть, что Азербайджан подходит к данной проблеме не с чистого листа. В декабре 2025 года в Баку прошла международная конференция «Защита детей в цифровой среде: современные инструменты и международное сотрудничество», на которой министр цифрового развития и транспорта Рашад Набиев заявил, что превращение цифровых возможностей в реальную пользу напрямую зависит от совместных усилий государства и родителей. Одновременно указ Президента о создании Совета по цифровому развитию Азербайджанской Республики, подписанный практически синхронно с рассматриваемым распоряжением, свидетельствует о комплексном подходе к цифровой трансформации, в котором защита детей является неотъемлемой частью более широкой стратегии цифрового суверенитета и технологического развития.

Критики подобных инициатив — а они есть в каждой стране — традиционно указывают на несколько уязвимых мест. Во-первых, техническая осуществимость возрастной верификации: опыт Австралии показал, что существующие технологии далеки от совершенства, а введение обязательной идентификации порождает серьёзные вопросы в сфере конфиденциальности и защиты персональных данных. 

Во-вторых, риск «выдавливания» подростков в менее регулируемые и потенциально более опасные сегменты интернета. 

В-третьих, вопрос о балансе между защитой и ограничением доступа к информации. Электронная фронтирная организация (EFF) и Американский союз гражданских свобод (ACLU) настойчиво утверждают, что широко сформулированные законы о защите детей неизбежно приводят к цензуре легального контента и ущемляют права, гарантированные свободой слова. Ряд детских правозащитных организаций во Франции призывали парламентариев «привлекать к ответственности платформы», а не «запрещать детям» присутствие в сети.

Однако эти аргументы, при всей их обоснованности, не отменяют фундаментальной реальности: государства более не могут позволить себе бездействие перед лицом системного ущерба, который алгоритмически оптимизированные платформы наносят психическому здоровью подрастающего поколения. Книга американского социального психолога Джонатана Хайдта «Тревожное поколение», опубликованная в 2024 году, стала интеллектуальным обоснованием политических решений от Канберры до Баку. Центральный тезис Хайдта — о том, что мы избыточно защищаем детей в физическом мире и катастрофически недозащищаем их в мире цифровом — нашёл отклик у политиков самых разных идеологических направлений. Премьер-министр Австралии Энтони Альбанезе прямо заявил, что закон о возрастном ограничении — это «день, когда австралийские семьи возвращают себе власть у крупных технологических компаний».

Распоряжение Президента Алиева вписывается в этот глобальный тренд, но делает это с характерным для Азербайджана прагматизмом. Документ не содержит радикальных запретов, способных породить правовые коллизии или спровоцировать общественную поляризацию. Вместо этого он запускает системный процесс, предполагающий глубокую экспертную проработку, изучение международного опыта и вовлечение широкого круга стейкхолдеров — от научного сообщества до гражданского общества. Трёхмесячный срок, отведённый на подготовку законопроектов, обеспечивает достаточное время для качественной юридической и технической проработки.

Стоит обратить внимание и на формулировку распоряжения, в которой говорится об обеспечении «сбалансированного, основанного на доказательствах и системного подхода». Это принципиально важная методологическая установка. В мировой практике нередки случаи, когда законодательство в сфере защиты детей онлайн принималось в атмосфере политического ажиотажа — австралийский закон, к примеру, прошёл через парламент менее чем за две недели от внесения до голосования, что вызвало обоснованную критику со стороны части экспертного сообщества. Азербайджанский подход, основанный на доказательной базе и предполагающий привлечение научных учреждений, выглядит более взвешенным и перспективным с точки зрения создания устойчивой и эффективной нормативной архитектуры.

Международный контекст свидетельствует о том, что тенденция к ужесточению регулирования присутствия детей в цифровой среде является необратимой. Помимо упомянутых стран, аналогичные меры рассматривают или уже принимают Дания, Испания, Италия, Греция, Германия, Малайзия, Индонезия, Новая Зеландия, Сингапур… Глава Европейской комиссии Урсула фон дер Ляйен, выступая в сентябре 2025 года, заявила, что она «внимательно наблюдает за австралийским экспериментом» и «вдохновлена примером» Канберры. Премьер-министр Испании Педро Санчес на Всемирном правительственном саммите в Дубае пообещал, что его правительство примет законы для защиты детей от «пространства зависимости, злоупотреблений, порнографии, манипуляции и насилия». Таким образом, формируется глобальная коалиция государств, осознавших, что цифровая безопасность детей — это вопрос общественного здоровья и национальной безопасности.