Кипр между Турцией и Францией: к чему приведет напряжение? Экспертные мнения на Caliber.Az

Президент Турции Реджеп Тайип Эрдоган предупредил об «очень жестком» ответе на любые действия, угрожающие Турции или турецким киприотам в Восточном Средиземноморье, спустя два дня после того, как Франция и Кипр подписали соглашение, регулирующее присутствие французских войск на острове.

«Сейчас мы наблюдаем попытку разжечь огонь раздора в Средиземноморье, особенно на острове Кипр, и мы очень внимательно следим за развитием событий», — заявил Эрдоган депутатам от своей правящей Партии справедливости и развития (АКП).

«Пусть никто не занимается авантюрами, — сказал он. — Если кто-то станет посягать на права и законы Турции и турецких киприотов в Восточном Средиземноморье, я хочу, чтобы все знали: наш ответ будет очень ясным и очень жестким».

Эрдоган не упомянул Францию в своем предупреждении, но обвинил неназванных игроков в преследовании, по его словам, нереалистичных амбиций в Восточном Средиземноморье.

Франция и Республика Кипр (греческий Кипр) подписали соглашение о статусе сил, которое устанавливает правовую основу для присутствия и деятельности французских военнослужащих на Кипре и кипрских военнослужащих во Франции.

Президент Кипра Никос Христодулидис заявил, что соглашение углубит двустороннее сотрудничество в области обороны и внесет вклад в усилия Европейского союза по укреплению своего оборонного потенциала.

Президент Франции Эммануэль Макрон заявил во время визита на остров в апреле, что две страны создают основу для размещения французских войск для проведения гуманитарных операций в Восточном Средиземноморье и на Ближнем Востоке.

К чему приведет появление французских войск в Республике Кипр и на что рассчитывает Париж? При Макроне Франция уже утратила многие позиции на международной арене и сократила свое военное присутствие в различных регионах мира. Не является ли размещение контингента на Кипре попыткой сохранить статус глобальной державы? И не приведет ли это к росту напряженности в стратегически важном регионе на стыке Европы и Ближнего Востока?

Своими оценками этой ситуации поделились с Caliber.Az известные аналитики.

Турецкий политолог, профессор Анкарского университета Тогрул Исмаил отметил, что заявления президента Турции Реджепа Тайипа Эрдогана о готовности дать «очень жесткий ответ» на любые угрозы правам Турции и Турецкой Республики Северного Кипра — это важнейший сигнал последних недель для всего Восточного Средиземноморья.

«Речь идет уже не просто о Кипре, а о формировании нового геополитического узла напряженности между Турцией, Европой и другими внешними игроками.

Подписанное между Францией и греческой администрацией Южного Кипра соглашение о статусе вооруженных сил формально объясняется вопросами гуманитарной безопасности и сотрудничества в рамках Европейского союза. Однако в Анкаре прекрасно понимают: подобные шаги имеют гораздо более глубокий стратегический смысл.

Франция при Эммануэле Макроне пытается сохранить образ глобальной державы, несмотря на серьезное сокращение своего влияния в Африке и на Ближнем Востоке.

Париж фактически потерял прежние позиции в Мали, Нигере и Буркина-Фасо. Французское военное присутствие в Сахеле оказалось под вопросом, а сама французская политика все чаще сталкивается с кризисом доверия в бывших колониях.

В этой ситуации Восточное Средиземноморье становится для Франции одним из последних регионов, где Париж еще способен демонстрировать военно-политическое присутствие. Именно поэтому Кипр рассматривается как удобный плацдарм — одновременно рядом с Ближним Востоком, Северной Африкой и важнейшими энергетическими маршрутами.

Однако проблема заключается в том, что Восточное Средиземноморье уже давно превратилось в пространство жесткой конкуренции. Здесь пересекаются интересы Турции, Греции, Израиля, отдельных стран Европейского союза и США. Особое место занимает вопрос энергетических ресурсов. Анкара неоднократно подчеркивала, что попытки игнорировать права турок-киприотов на природные ресурсы региона являются неприемлемыми», — напомнил профессор.

Именно поэтому, говорит он, Турция крайне болезненно воспринимает любое усиление иностранного военного присутствия на Южном Кипре.

«В Анкаре опасаются постепенного формирования антитурецкой военно-политической конфигурации, в которой Франция пытается играть одну из ключевых ролей. Сегодня политика Турции уже существенно отличается от политики начала 2000-х годов. Анкара больше не готова ограничиваться дипломатическими протестами. 

Турция активно развивает военно-морской потенциал, укрепляет оборонную промышленность и демонстрирует готовность защищать свои интересы далеко за пределами собственных берегов.

При этом вероятность прямого военного столкновения между Турцией и Францией остается низкой. Обе страны входят в НАТО, а открытый конфликт внутри альянса стал бы тяжелейшим ударом по всей западной системе безопасности. Однако уровень политической и военно-стратегической конфронтации в регионе явно будет расти.

На этом фоне заявления Реджепа Тайипа Эрдогана следует рассматривать не как эмоциональную реакцию, а как элемент новой турецкой стратегии. Анкара показывает, что больше не намерена допускать изменения баланса сил в Восточном Средиземноморье без учета собственных интересов и интересов Турецкой Республики Северного Кипра.

В конечном итоге борьба вокруг Кипра становится частью гораздо более масштабного процесса — формирования нового баланса сил между Европой, Турцией и Ближним Востоком. И именно поэтому даже ограниченное французское военное присутствие на острове способно стать фактором серьезного регионального напряжения», — полагает Исмаил.

Эксперт по международным вопросам, руководитель клуба политологов «Южный Кавказ» Ильгар Велизаде заявил, что эта история не нова и началась когда Эммануэль Макрон только пришел к власти во Франции.

«Уже тогда он обратил внимание на Восточное Средиземноморье как на потенциальную зону французского военно-политического присутствия. В то время в Сирии шла война, и французская армия демонстрировала свое участие в боевых действиях, показывая, что у Франции есть рычаги влияния в регионе и она может быть активным участником антитеррористических мероприятий.

В тот же период наблюдался серьезный кризис в отношениях Турции с рядом государств — Египтом, сирийским правительством Асада, Грецией и Республикой Кипр, особенно вокруг вопроса территориальных вод. Для Франции давно действует принцип: где конфликт, там и ее интересы. Подобную тактику вовлечения через использование конфликтов Париж применял и на Южном Кавказе. Назревающие в Средиземноморье линии разлома стали для Франции «окном возможностей» для проникновения в регион.

Франция активно участвовала в многосторонних военных учениях и поддерживала фельдмаршала Халифу Хафтара в Ливии, тогда как Турция выступала на стороне признанного ООН правительства. Париж умело использовал противоречия между региональными игроками для продвижения собственных интересов. Отдельным эпизодом стала попытка Франции модерировать внутренние процессы в Ливане.

Основная «фишка» французской политики — использование конфликта интересов и укрепление своего положения через поддержку стороны, выступающей против Турции, которую Париж считает своим извечным соперником в регионе. Если раньше Франция ограничивалась учениями и политической поддержкой, то сейчас наметился качественный переход — непосредственная отправка войск, чего ранее никогда не было», — подчеркнул эксперт.

По его словам, ситуация на Кипре осложняется тем, что там уже присутствуют турецкий и греческий контингенты, миротворцы ООН и старые британские военные базы, существующие со времен колониализма.

«Франция выступает здесь как новый и нетрадиционный участник. Реакция Турции предсказуемо негативная, но большой вопрос вызывает то, как на это посмотрит Великобритания.

Вхождение Франции в зону традиционных военно-политических интересов Лондона может спровоцировать сложные процессы. Хотя Кипр является членом ЕС, а Великобритания из него вышла, британские интересы никуда не исчезли. Активное вовлечение Франции может перевести латентные процессы в фазу непредсказуемых последствий по многим направлениям.

Также важна реакция Израиля, который в последнее время активно сотрудничает с Грецией и Кипром, но имеет натянутые отношения с Францией. Появление нового игрока однозначно усилит напряженность в Восточном Средиземноморье, так как Франция активно входит в регион, который традиционно не считается ее сферой влияния.

В конечном итоге такие масштабные амбиции могут дорого обойтись Парижу, но окончательные выводы покажет время», — говорит Велизаде.