Китайская стратегия: дипломатия, маршруты и новая геополитика силы Обзор Теймура Атаева

Мировая палитра меняется стремительно — если не по дням, то по часам: вчерашние союзники становятся противниками и наоборот, одна блокада сменяет другую. На фоне трансформации глобальной конфигурации всё более отчётливо проявляется внешнеполитическая линия Китая — уверенная, чёткая, прагматичная и демонстративно последовательная. 

Попробуем рассмотреть последние события через призму их влияния на мировую геополитику.

Под этим углом особенно показательны тональность и результаты ключевых переговоров между председателем КНР Си Цзиньпином и премьер-министром Испании Педро Санчесом, изначально занявшим особую позицию в отношении войны Израиля и США против Ирана. В Пекине глава испанского правительства, подчеркнув ключевую роль Китая в обеспечении международной стабильности и поиске мира на Ближнем Востоке, сделал акцент на стратегическом формате двустороннего диалога. По итогам встречи стороны объявили о подписании 19 соглашений, десять из которых касаются экономической сферы.

Значимым фоном переговоров стало совпадение взглядов Испании и КНР на текущую международную ситуацию. Так, Педро Санчес, говоря о многосторонности мировой политики, актуализировал формирование новых центров силы, способных заменить тенденции гегемонизма. Это полностью коррелирует с позицией Си Цзиньпина, который ранее заявлял о недопустимости возврата к «закону джунглей» и необходимости построения справедливого миропорядка на основе международного права и равноправной многополярности.

Глава КНР вновь затронул концепцию «сообщества единой судьбы человечества», отметив принципиальность и нравственную ответственность Китая и Испании, и призвал к совместным усилиям в защите подлинного мультилатерализма.

На этом фоне, практически параллельно китайско-испанским переговорам, Си Цзиньпин провёл в Пекине встречу с наследным принцем Абу-Даби, шейхом Халедом бин Мухаммедом Аль Нахайяном. В ходе переговоров китайский лидер представил четырёхпунктную инициативу по укреплению мира и стабильности на Ближнем и Среднем Востоке. Она включает соблюдение принципов мирного сосуществования, суверенитета, безопасности и территориальной целостности государств региона. Особый акцент был сделан на взаимозависимости стран Ближнего Востока и Персидского залива, а также на необходимости формирования всеобъемлющей архитектуры безопасности.

В ходе встречи с министром иностранных дел России Сергеем Лавровым председатель КНР также подчеркнул необходимость усиления стратегической координации между Китаем и РФ для «твёрдой защиты законных интересов обеих стран и сохранения единства стран Глобального Юга».

Практически в те же сроки государственный визит в Китай совершил генеральный секретарь Коммунистической партии Вьетнама То Лам. В ходе переговоров стороны обсудили новые направления торгово-экономического сотрудничества, инвестиционного взаимодействия и развития туризма, уделив особое внимание трансформации глобальных цепочек поставок и перераспределению производственных мощностей.

Отдельного внимания заслуживает формат азербайджано-китайских отношений. В начале апреля посол КНР в Азербайджане Лу Мэй в статье, приуроченной к 34-й годовщине установления дипломатических отношений, особо подчеркнула уровень всеобъемлющего стратегического партнёрства между двумя странами, открывающего новые горизонты взаимодействия.

В том же месяце в рамках визита делегации Министерства обороны Азербайджана в Китай обсуждалось расширение двустороннего военного сотрудничества. Также стоит отметить развитие новых маршрутов грузоперевозок по Транскаспийскому международному транспортному маршруту (Средний коридор) из Китая в Европу через Азербайджан — в частности, из Наньчана и Ухани. Это позволяет сократить сроки доставки с 50 дней до 18 суток, минуя Суэцкий канал и акваторию Красного моря.

Резюмируя, становится очевидной растущая глобальная роль Пекина. При этом испано-китайские переговоры, о которых говорилось в начале, выходят далеко за рамки двусторонней повестки. Речь идёт о попытке формирования Евросоюзом особого формата взаимодействия с Китаем — в определённой степени в противовес США.

В свою очередь, инициативы Си Цзиньпина, озвученные в диалоге с Аль Нахайяном, демонстрируют готовность Китая играть более активную роль в стабилизации Ближнего и Среднего Востока через выстраивание новых механизмов взаимодействия между арабским миром и Ираном. Это также рассматривается экспертами как вызов региональным позициям Вашингтона.

Что касается азербайджано-китайских отношений, то очевидно: взаимодействие между Баку и Пекином охватывает практически все ключевые сферы, включая и военно-политическое сотрудничество.

На нынешнем этапе Китай и США фактически формируют геополитический «багаж», с которым намерены подойти к двусторонним переговорам, запланированным на май текущего года.