Украинский вопрос и слабость европейской дипломатии Точка зрения Теймура Атаева

Более трех лет… Представляете, более трех лет — длительнейший по геополитическим меркам срок, унесший и продолжающий уносить неимоверное количество жизней мирных жителей Украины, — именно столько времени понадобились Брюсселю, чтобы осознать нечто важное: необходимость выработки собственного мирного плана для Украины. Хоть стой, хоть падай, хоть просто присядь.

Еврокомиссар по обороне Андрюс Кубилюс говорит об этом через призму необходимости для Евросоюза «преодолеть свои ментальные препоны, исходящие из ожидания тех или иных планов из Вашингтона». Но разве не стыдно хотя бы признаться фактически в собственной геополитической импотенции?

Видимо, не стыдно — раз даже после уничижительной критики со стороны вице-президента США Вэнса европейской политики в целом, да ещё и в рамках Мюнхенской конференции по безопасности (февраль 2025 года), европейцы не удосужились предпринять хоть что-то в пользу Украины, кроме всё тех же обещаний «поддерживать украинский народ столько, сколько будет нужно». То есть даже полученная от Вэнса увесистая оплеуха, да ещё прилюдная, не подтолкнула Брюссель к выработке собственных шагов в киевском направлении.

А что подразумевала неоднократная констатация со стороны канцлера Германии о поддержке Киева «столько, сколько необходимо», если буквально 2 декабря министр иностранных дел Германии Йоханн Вадефуль заявил, что Украина может быть вынуждена пойти на «болезненные уступки» в войне с Россией?

Мало того, без какого-либо зазрения совести Вадефуль спокойно фиксирует задачу дипломатии — «выработать компромиссы, которые могут поддержать стороны конфликта».

Спрашивается: если речь идёт о компромиссах, то до какого порога их в Берлине вообще готовы рассматривать в ущерб интересам Киева? И почему об этом заговорили только сейчас? Ведь украинцы вплоть до сегодняшнего дня задаются вопросами об обещанных «Taurus»-ах. Аналогично — в Киеве, Днепропетровске, Одессе… продолжают слышать лишь обещания о некой идее создания репарационного кредита, в рамках которого Брюссель-де желает оказать финансовую помощь Украине в течение двух лет, используя почти 200 миллиардов евро из замороженных российских активов.

Благо тот же Кубилюс во всеуслышание утверждает, что «такая финансовая поддержка, возможно, убедит Путина в невозможности добиться чего-либо». Однако на поверку выходит, что это решение блокирует Бельгия — государство, владеющее значительной частью кремлёвских активов. Бельгийское правительство без обиняков ратует за то, чтобы другие члены Евросоюза разделили риски «из-за возможных ответных мер Москвы».

Ну не смешно? Разве Бельгия только вчера заговорила об этом?

На сегодня ясно одно: заседание по данному вопросу европейские лидеры перенесли на… 18 декабря. Но почему лишь через две недели, когда украинцы испытывают огромные сложности на поле боя? Ведь, будем откровенны: если бельгийцы сегодня отказываются поддержать «репарационный формат» решения вопроса, то каким образом удастся уговорить Брюссель (в данном случае — как столицу Бельгии, а не ЕС) отказаться от своей позиции через две недели? И если это всё же удастся, то по какой причине нужно ждать столь длительный срок?

Вопросы, вопросы, вопросы… Пока без ответов. Хотя, возможно, всё куда прозаичнее. Например, 1 декабря канцлер Мерц и премьер-министр Польши Дональд Туск обсуждали не сложнейшую для Киева ситуацию, а совершенно иной аспект репараций — возможные выплаты Германией компенсаций ещё живым польским гражданам, пострадавшим от действий немцев во время Второй мировой войны.

«Поторопитесь», — призвала Варшава Берлин.Без сомнений, решение польско-германской проблематики важно. Но факт остаётся фактом: почему обсуждение этого ракурса не перенести, скажем, на то же 18 декабря, а тему «репарационного кредита» по линии российских активов не рассмотреть в течение пары дней? Недосуг, наверное…Да, кто-то может возразить, что буквально несколько дней назад Берлин объявил о немедленном выделении Киеву дополнительных 170 миллионов евро на зимнюю помощь и увеличении общего объёма военной и финансовой поддержки в бюджете на 2026 год до 11,5 миллиарда (плюс 3 миллиарда к ранее запланированному). Но насколько эти цифры, как бы «оглушительно» для кого-то они ни звучали, способны компенсировать предполагаемые Вадефулем «болезненные уступки» Украины — территориального, естественно, формата? И как к этому отнесутся в Украине?Парадокс, мягко говоря. Войне России против Украины — без малого три года. И вот Брюссель (на этот раз — в контексте столицы Евросоюза) вдруг вспомнил о необходимости европейского мирного плана для Украины.

Целесообразно вспомнить слова президента Ильхама Алиева, сказанные им в апреле текущего года по поводу российско-украинской войны. Глава государства подчеркнул изначальную поддержку Баку территориальной целостности и суверенитета Украины и отметил, что прекращение огня само по себе никогда не останавливает войну. Параллельно он заявил, что ни одна страна, «по крайней мере насколько я это понимаю, не согласится пойти на компромисс в вопросе территориальной целостности».

Посему ожидать, что Украина согласится «пожертвовать своей международно признанной территорией в обмен на мир, думаю, будет несправедливо и нереалистично».

Вслед за этим лидер Азербайджана подчёркнул, что, будучи реалистом, он не видит «в обозримом будущем никаких перспектив мира между Украиной и Россией». В конкретизации президента Алиева: «Россия объявила оккупированные территории частью России. Как они могут отступиться от этого? Украина, как и весь мир, считает эти оккупированные территории частью Украины, Азербайджан также считает их частью Украины. Как они могут пожертвовать и сказать: нет, это не часть Украины? Ну, если это произойдёт, то это значит, что я чего-то не понимаю в международной политике». К сожалению, резюмировал глава нашего государства ещё восемь месяцев назад, «войны заканчиваются, когда подписывается окончательный акт капитуляции».

Мы уже неоднократно отмечали, что мировые лидеры, как минимум в собственных интересах, должны изучать позицию президента Ильхама Алиева. Глядишь, в таком случае еврокомиссары не 2 декабря 2025 года вспомнили бы о важности мирного плана в пользу Украины.