Европейский кошелек Финансовые запросы Зеленского и украинские скандалы

Продолжающееся российско-украинское полномасштабное противостояние по праву считается классическим примером войны на истощение, поскольку требует неограниченного задействования всех ресурсов: человеческих, военных и финансовых. И на прошедшем недавно заседании Европейского совета президент Владимир Зеленский вновь обратился к союзникам Украины за поддержкой.

В частности, глава Украинского государства заявил, что «в следующем году отражение российской агрессии обойдется стране примерно в 155 миллиардов евро», и попросил европейских партнеров предоставить как минимум 70 миллиардов дополнительной поддержки, предназначенной для обороны, производства вооружений и обеспечения устойчивости государства. По его словам, при наличии необходимых средств Украина могла бы в зависимости от типа изделий удвоить или утроить производство беспилотников и оказывать на Россию в два-три раза большее давление.

Здесь имеет смысл провести сопоставление украинских потребностей с российскими военными расходами. Так, по данным Reuters от 28 сентября, РФ намерена в 2027 году направить на оборону 17,1 триллиона рублей, или около 202,6 миллиарда долларов, что на 27% больше первоначально предусмотренных 13,5 триллиона рублей и является самым высоким запланированным показателем с начала войны. В целом на ближайшие три года совокупные оборонные расходы Москвы предполагаются на уровне 50 триллионов рублей.

Следовательно, Украина сталкивается не с краткосрочной проблемой финансирования, которую можно решить очередным европейским пакетом — речь идет о продолжительном противостоянии, в котором экономические ресурсы, производственные возможности, энергетическая устойчивость и способность государства распоряжаться средствами становятся такими же важными факторами, как действия армии на поле боя.

Именно по этой причине просьба Зеленского должна рассматриваться в двух плоскостях: первая — объективная необходимость поддерживать страну, которая противостоит России, вторая — ответственность украинской власти за то, каким образом используются средства налогоплательщиков, кредиты и помощь международных партнеров. Европа должна помогать Украине, однако это не освобождает Киев от необходимости объяснять свои решения и действия.

При этом — что достаточно прозрачно — обращаясь к европейским лидерам, Зеленский делает ставку на вполне понятные опасения европейских обществ: мол, если Украина не сможет продолжать сопротивление, последствия могут затронуть безопасность всего континента. В таком приложении дополнительные расходы на оборону, вероятный рост числа беженцев, увеличение нагрузки на европейские бюджеты и необходимость укреплять восточный фланг НАТО обретают форму конкретики, которую правительства стран ЕС не могут игнорировать.

Как видим, политическая аргументация украинского президента содержит и очевидный элемент давления. Европейским лидерам фактически предлагается исходить из того, что недостаточное финансирование Киева повышает риски образования значительно более серьезного кризиса в будущем. Это — однозначно весомый аргумент в пользу оказания помощи, но он не должен превращаться в универсальный ответ на любые вопросы о расходовании средств. Тем более что в свете напряженных отношений между Зеленским и Дональдом Трампом европейские столицы вынуждены обсуждать не только размер поддержки, но и вероятность того, что Соединенные Штаты не только не престанут оказывать украинской стороне военную и финансовую помощь, но и продолжат шаги, которые несут России выгоду.

И чем больше финансовая нагрузка переносится на европейских партнеров, тем более обоснованным становится их требование к украинским властям обеспечить прозрачность расходов, эффективность государственных решений и ответственность чиновников. Объективности данному условию придает и колоссальное количество громких коррупционных скандалов в Украине, перечень которых, к слову, пополнился буквально недавно: 16 октября была опубликована серия расследований ZN.ua о провале проекта дополнительной когенерации Киева.

По данным издания, украинская столица не получила около 1500 МВт дополнительной генерации, которая могла бы покрыть, по оценке авторов расследования, 70–80% пикового зимнего потребления города. Речь идет о децентрализованных установках, способных одновременно производить электричество и тепло. Размещение таких мощностей на нескольких площадках повысило бы устойчивость энергосистемы перед российскими ударами.

И тут важно осознавать масштаб: в условиях систематических атак на энергетическую инфраструктуру дополнительные источники генерации — не просто экономический проект, это — возможность поддерживать работу предприятий, больниц и коммунальных служб даже при повреждении крупных объектов энергосистемы. Для Киева, которому предстоит пережить очередной отопительный сезон в условиях военной угрозы, подобные мощности имеют принципиальное значение.

Однако, как утверждают источники ZN.ua, лучшие площадки с доступом к газовым сетям среднего давления фактически оказались закреплены за возглавляемой Виктором Куртевым, ранее занимавшим должность заместителя директора «Укрэнерго», компанией Fire Energy, строительство установок которой не началось, и, по данным издания, завершить работы к началу нынешнего отопительного сезона уже невозможно. ZN.ua также обращает внимание на судебную историю, связанную с главой указанной компании: в публикациях говорится о приговоре от 2015 года за подделку справки об отсутствии налоговой задолженности, использованной для участия в тендере.

Очевидно, что в ситуации, когда речь идет о стратегически важных энергетических объектах, подобные страницы биографии Куртева играют новыми красками, вызывая множество резонных вопросов, например: «Почему приоритетные площадки достались именно этой структуре?»; «По каким критериям принимались решения?»; «Почему альтернативные участники рынка, готовые устанавливать генерационные мощности, не получили сопоставимых возможностей?»; «И кто должен отвечать за то, что заявленный результат не был достигнут в срок?».

Отдельный интерес вызвали предположения о возможных связях Куртева с Денисом Штилерманом, руководителем и совладельцем скандально известной оборонной компании Fire Point. Автор расследования Юлия Самойлова допускает, что последний мог выступать потенциальным инвестором или иметь отношение к проекту.

В то же время история с когенерацией приобретает дополнительное политическое звучание из-за дискуссии вокруг Fire Point — оборонной компании, чья продукция и перспективные разработки активно обсуждаются в украинском публичном пространстве. На фоне разговоров о привлеченных государственных и партнерских средствах появляются и вопросы о том, какие направления оборонного производства получают приоритет, как оцениваются результаты и насколько достоверна предоставляемая обществу информация о достигнутых показателях.

В этом контексте заслуживает внимания публикация бывшего народного депутата Верховной рады Борислава Березы. Комментируя удар украинских Военно-морских сил по аэродрому «Борисоглебск» в Воронежской области в ночь на 15 октября, он подчеркнул, что в сообщении об операции фигурировал береговой ракетный комплекс «Нептун», а не ракеты «Фламинго», которые ранее активно обсуждались в публичном пространстве. 

Экс-парламентарий связал это с вопросом об эффективности оборонных расходов и расстановке приоритетов. По его мнению, средства, привлеченные для Fire Point, можно было бы направить на масштабирование производства «Нептунов» или совершенствование оперативно-тактического ракетного комплекса «Сапсан»/«Гром-2». Тогда, считает Береза, положение могло бы быть иным как на фронте, так и в украинском тылу. Его критика сформулирована жестко: «Реклама есть, а результатов нет».

В этом и заключается принципиальное противоречие нынешней ситуации. С одной стороны, президент Украины обращается к европейцам с просьбой выделить дополнительные десятки миллиардов евро, обосновывая ее необходимостью укрепления обороны и устойчивости страны. С другой — бесконечные громкие коррупционные скандалы, расследования о распределении энергетических площадок и публичные споры вокруг оборонных компаний порождают вопросы, на которые Украинскому государству необходимо отвечать документами, а не только заявлениями о тяготах войны.