Исламское НАТО: стратегия и перспективы Аналитика Шерешевского

Турция не присоединится к соглашению о взаимной обороне между Саудовской Аравией и Пакистаном. Об этом агентству AFP сообщил источник, близкий к саудовским военным. Заявление прозвучало на фоне слов министра иностранных дел Турции, который в середине января отметил, что Анкара ведёт переговоры о возможном присоединении к оборонному пакту Эр-Рияда и Исламабада.

В последние недели в международных СМИ активно обсуждалась возможность формирования альянса трёх мусульманских государств — на фоне роста региональной напряжённости и обострения ситуации на Ближнем Востоке. Однако новые сообщения фактически опровергают эти ожидания.

«Это двустороннее соглашение с Пакистаном, и оно останется таковым. У нас есть отдельные договорённости с Турцией, однако соглашение с Пакистаном не предполагает расширения», — заявил представитель саудовских вооружённых сил.

Анкара официально эту информацию пока не подтвердила, что сохраняет элемент неопределённости.

Новые оборонные союзы

Стратегическое соглашение о взаимной обороне между Саудовской Аравией и Пакистаном было подписано 17 сентября 2025 года — спустя несколько дней после израильских ударов по вилле в столице Катара Дохе, где, по сообщениям, проходила встреча представителей палестинского движения ХАМАС, находящегося в вооружённом конфликте с Израилем.

Переговорам между Эр-Риядом и Исламабадом предшествовали месяцы консультаций, однако именно атака на Катар — одного из ближайших союзников США в регионе — стала серьёзным потрясением для Ближнего Востока. Особенно на фоне того, что регион Персидского залива традиционно опирался на военную защиту Вашингтона.

Дополнительный резонанс вызвало то, что США не только не защитили Катар, но и продолжили поставки вооружений Израилю. По данным СМИ, группа из 15 израильских самолётов атаковала Доху, применив крылатые ракеты. Позднее президент США Дональд Трамп добился того, чтобы премьер-министр Израиля Биньямин Нетаньяху принёс извинения эмиру Катара Тамиму ибн Хамаду Аль Тани. Однако, как отмечают наблюдатели, эти извинения носили скорее символический характер: вскоре после этого Вашингтон объявил о передаче Израилю нового пакета вооружений на сумму 6 миллиардов долларов.

Ещё ранее, в июне, Иран нанёс ракетный удар по американской военной базе в Катаре в ответ на авиаудары США по иранским ядерным объектам в ходе 12-дневной войны. И в этом случае американская сторона не предприняла шагов по защите катарской территории.

Совокупность этих событий стала серьёзным сигналом для государств Персидского залива. Если ранее ключевой угрозой рассматривался Иран, то теперь всё больше опасений вызывает Израиль. А главным фактором остаётся отсутствие американской защиты. Это подтолкнуло региональные державы к поиску новых форматов безопасности, а также к диверсификации экономических и оборонных связей.

На этом фоне многие ожидали, что вслед за саудовско-пакистанским соглашением может появиться и трёхсторонний союз с участием Турции. Однако, как показывает текущая ситуация, на практике всё оказалось значительно сложнее.

Подводные камни

Даже соглашение о взаимной обороне между Пакистаном и Саудовской Аравией вызвало немало вопросов.

Во-первых, текст документа так и не был обнародован. Во-вторых, сохраняется неопределённость относительно его потенциальной ядерной составляющей — с учётом того, что Исламабад обладает ядерным оружием.

Ряд аналитиков допускает, что соглашение может предполагать использование пакистанского ядерного потенциала для защиты Саудовской Аравии, однако подтверждённых данных на этот счёт не существует.

В-третьих, предполагается, что в оборонном пакте содержится положение, аналогичное статье 5 НАТО, допускающее военное вмешательство одной из сторон в случае агрессии против другой. Однако и здесь остаётся множество сомнений.

В частности, неясно, готова ли Саудовская Аравия вмешаться на стороне Пакистана в случае очередного вооружённого конфликта между Исламабадом и его давним соперником — Индией, подобные столкновения между двумя странами периодически происходят.

Маловероятно, что Эр-Рияд готов к военному противостоянию с Индией — государством, обладающим ядерным оружием, колоссальным демографическим потенциалом, крупной армией и динамично растущей экономикой. Кроме того, сближение с Исламабадом, который в мае вступил в ожесточённый четырёхдневный вооружённый конфликт с Нью-Дели, не отменяет значительных торгово-экономических связей Саудовской Аравии с Индией.

Более того, саудовская сторона сыграла заметную роль в деэскалации индийско-пакистанского кризиса. По данным МИД Индии, быстро развивающаяся экономика страны в значительной степени зависит от импорта нефти, при этом Саудовская Аравия остаётся третьим по величине поставщиком энергоресурсов для Нью-Дели.

Отказ Саудовской Аравии и Пакистана от публикации текста оборонного соглашения фактически сформировал режим стратегической неопределённости: чёткого ответа на ключевые вопросы не существует. Вероятно, именно в этом и заключается замысел сторон — повысить собственную безопасность, одновременно увеличив риски для потенциальных противников.

В таком контексте соглашение призвано стать фактором сдерживания как для Индии в отношении Пакистана, так и для государств, способных создать угрозы Эр-Рияду, включая Израиль и Иран. Незнание тоже является инструментом силы: если потенциальный противник не уверен, вмешаются ли в конфликт могущественные партнёры атакуемой стороны, это само по себе способно охладить агрессивные намерения.

Присоединение Турции?

В январе появились сообщения о возможном присоединении Анкары к пакистано-саудовскому оборонному соглашению. Агентство Bloomberg со ссылкой на источники, знакомые с ходом обсуждений, сообщило, что переговоры между Турцией, Саудовской Аравией и Пакистаном находятся на «продвинутой стадии», а сама сделка выглядит «весьма вероятной».

Речь шла о формировании трёхстороннего военного пакта, способного объединить государства с взаимодополняющими стратегическими возможностями. Саудовская Аравия — богатый нефтью региональный лидер и единственная арабская страна, входящая в «Большую двадцатку», на территории которой расположены Мекка и Медина. Пакистан — единственное мусульманское государство, обладающее ядерным оружием и соответствующими средствами сдерживания. Турция, в свою очередь, располагает развитой оборонной промышленностью, уникальным геостратегическим положением на стыке Европы и Азии, является членом НАТО и имеет вторую по численности армию в альянсе.

Дополнительный интерес сторон подпитывался и технологическим фактором. Турция активно развивает ядерную энергетику, аналогичные планы вынашивает и Саудовская Аравия. В условиях глобальной нестабильности обе страны не могут не учитывать, что в перспективе ядерные технологии могут стать важным элементом их системы безопасности, тогда как Пакистан уже обладает соответствующим опытом и инфраструктурой.

Экономические мотивы также играли существенную роль. Пакистан и Турция заинтересованы в саудовских многомиллиардных инвестициях. В то же время Исламабад и Эр-Рияд нуждаются в турецких оборонных технологиях, включая беспилотные системы и боевые корабли. Саудовская Аравия инвестирует значительные средства не только в Турцию, но и в соседнюю Сирию — союзницу Анкары, тем самым поддерживая относительную стабильность правительства в Дамаске. Пакистан, со своей стороны, поставляет вооружения суданской армии, также связанной с Анкарой и Эр-Риядом.

В экспертном сообществе вероятность заключения подобного оборонного пакта долгое время оценивалась как высокая. В случае присоединения Турции рамки первоначального двустороннего соглашения между Саудовской Аравией и Пакистаном были бы существенно расширены, а сам альянс приобрёл бы черты более масштабного объединения, которое некоторые наблюдатели уже называли прообразом «мусульманского НАТО».

Израильский аналитик Ашер Смит отмечает, что все три страны обладают пересекающимися стратегическими интересами и длительной историей оборонного сотрудничества, которая обычно предшествует формализации обязательств по взаимной защите. Саудовская Аравия и Пакистан давно поддерживают тесные военные связи, включая программы обучения и консультирования, тогда как Турция в последние годы заметно углубила оборонные отношения с обоими государствами. Особенно выделяются поставки турецких вооружений Пакистану.

Отличие текущих переговоров от прежнего взаимодействия как раз и заключалось в стремлении придать этим отношениям формализованный характер — закрепив их в рамках взаимной обороны. Каждая из сторон вносила бы в такое соглашение собственные ресурсы. Саудовская Аравия, как крупнейшая экономика арабского мира, обеспечивала бы финансовую базу и дипломатический вес. Пакистан — стратегическую глубину за счёт крупной армии, ракетного потенциала и ядерного сдерживания. Турция — значительную обычную военную мощь, оперативный опыт и быстро развивающуюся оборонную промышленность. В совокупности это могло бы создать более структурированный и скоординированный блок безопасности, чем существующее двустороннее соглашение Эр-Рияда и Исламабада.

Интерес Турции к подобному альянсу неизбежно поднимал вопрос о её роли в НАТО. Анкара всё активнее стремится к стратегической автономии и диверсификации партнёрств в сфере безопасности. Хотя участие в отдельном оборонном пакте формально не противоречило бы обязательствам перед альянсом, оно могло бы осложнить отношения с западными союзниками и добавить новый уровень напряжённости в диалог с рядом стран НАТО.

Турецкий стратег Нихат Али Озкан в интервью Bloomberg объяснял заинтересованность Анкары следующим образом: «Поскольку США ставят во главу угла собственные интересы и интересы Израиля, меняющаяся региональная динамика и последствия конфликтов подталкивают государства к поиску новых механизмов определения друзей и противников».

Расширение дипломатической роли Турции подчёркивают и недавние события в Вашингтоне. Президент США Дональд Трамп включил Турцию в свой «Совет мира» по Газе, что вывело Анкару в число ограниченного круга региональных и международных игроков, участвующих в формировании послевоенных инициатив по анклаву.

На этом фоне возможное присоединение Турции к оборонному соглашению между Саудовской Аравией и Пакистаном могло бы стать важным элементом новой региональной архитектуры безопасности. Аналитик из The Media Line Аршад Мехмуд подчёркивает, что именно формальный пункт о взаимной обороне, а не ситуативное сотрудничество, придал бы такому союзу принципиально иной стратегический вес.

Почему трёхсторонний пакт так и не был заключён?

Одна из возможных причин заключается в нежелании наследного принца Саудовской Аравии Мохаммед бин Салман брать на себя чрезмерные обязательства перед другими государствами.

Ранее уже упоминалась неопределённость, в которой оказался бы Эр-Рияд в случае нового вооружённого конфликта между Индией и Пакистаном. Однако потенциальное присоединение Турции усложняло ситуацию ещё больше. В случае обострения отношений Анкары с Грецией, Кипром или Израилем Саудовская Аравия могла бы оказаться втянутой в конфликт, к которому она не имеет прямого отношения.

Афины и Никосия сохраняют территориальные споры с Анкарой, конфликтуют с ней из-за островов в Эгейском море и разработки газовых месторождений в Восточном Средиземноморье. Всё это происходит на фоне укрепляющегося военного партнёрства Греции и Кипра с Израилем. По мере формирования трёхстороннего альянса Тель-Авива с этими государствами его отношения с Турцией заметно ухудшаются.

Дополнительным фактором остаётся Сирия, где интересы Турции и Израиля напрямую сталкиваются. Анкара заинтересована в сохранении единого централизованного сирийского государства, тогда как Израиль, по мнению ряда аналитиков, делает ставку на фрагментацию страны на этноконфессиональные образования. В этих условиях Саудовская Аравия, вероятно, не готова становиться частью расширяющегося и многослойного регионального конфликта.

К тому же Анкара и Эр-Рияд на протяжении последнего десятилетия находились в состоянии скрытого, а порой и открытого конфликта. Несмотря на нынешнее сближение, остаётся вопрос — насколько устойчивым оно окажется в долгосрочной перспективе. Обе страны претендуют на роль флагмана мусульманского мира и ключевого регионального лидера, что неизбежно создаёт почву для конкуренции.

В этих условиях в Эр-Рияде предпочли занять выжидательную позицию и не брать на себя дополнительные жёсткие военные обязательства, ограничившись двусторонним оборонным альянсом с Пакистаном. Торговля, закупки вооружений, инвестиции, сотрудничество с Турцией в Сирии — всё это одно. Формальный оборонный союз с постоянными и обязывающими военными гарантиями — совсем другое. Отношения без фиксированных обязательств выглядят куда менее рискованными. Именно такой логикой, по всей видимости, руководствовался наследный принц Мохаммед бин Салман.

Однако существует и иное объяснение — и оно представляется более вероятным. Саудовская Аравия могла опасаться, что объявление о создании трёхстороннего военного альянса вызовет раздражение президента США Дональда Трампа, учитывая его выраженно произраильскую позицию. В результате в Эр-Рияде могли сознательно решить «потянуть время». 

Современная американская политика в значительной степени зависит от субъективных факторов, а раздражать главу Белого дома — риск, на который в регионе предпочитают не идти. 

Гораздо безопаснее продолжать курс на сближение с Анкарой, отложив подписание формального оборонного пакта до более благоприятного момента.

В конечном счёте оба объяснения не исключают, а скорее дополняют друг друга. Это означает, что ставить окончательную точку в данном вопросе преждевременно. Турецкие официальные лица пока не подтвердили информацию агентства AFP. Учитывая стратегические возможности, которые могло бы дать создание условного «мусульманского НАТО» всем трём странам, нельзя исключать, что обсуждение этой идеи будет продолжено в будущем.