Казахстан между центрами силы: новый сигнал из Белого дома Комментируют Абишев и Касенов

Президент США Дональд Трамп направил письмо главе Казахстана Касым-Жомарту Токаеву. Как передает Акорда, американский лидер с признательностью отозвался о встрече с Токаевым в рамках первого заседания Совета мира, состоявшегося в феврале в Вашингтоне.

Дональд Трамп также подчеркнул, что с нетерпением ожидает новой встречи с президентом Казахстана — как на следующем заседании Совета мира, так и на предстоящем в конце года саммите G20 в Майами.

В условиях меняющейся мировой повестки и активной дипломатии особое значение приобретает вопрос, какие темы окажутся в центре переговоров лидеров двух стран.

Своим мнением по этому поводу с Caliber.Az поделились казахстанские политологи и аналитики.

Известный политический обозреватель Газиз Абишев считает, что формат встречи Касым-Жомарта Токаева и Дональда Трампа на полях саммита G20 может отличаться от классических двусторонних переговоров.

«На саммите G20 непосредственного двустороннего диалога между главой Белого дома и президентом Казахстана может и не быть, поскольку это прежде всего площадка для многостороннего взаимодействия. Тем более Казахстан участвует не как член G20, а как приглашённый гость, и обсуждения там будут носить более общий, глобальный характер», — отмечает эксперт.

Он поясняет, что повестка таких встреч традиционно выходит за рамки узких национальных интересов.

«В рамках G20, как правило, обсуждаются глобальные темы — борьба с терроризмом, устойчивость финансовой системы, баланс сил в мире, торговые отношения. В этом контексте президент Токаев может изложить Дональду Трампу своё видение справедливого политико-экономического мирового порядка, а также прокомментировать предложения других стран», — считает Абишев.

По его мнению, роль Казахстана в таком формате может оказаться более значимой, чем кажется.

«В определённой степени Токаев может выступить своего рода модератором, поскольку Дональд Трамп известен своей резкой реакцией на позиции ряда стран. В этой ситуации Казахстан способен занять более взвешенную, балансирующую позицию», — добавляет он.

При этом эксперт подчёркивает, что реальные двусторонние договорённости формируются не только на уровне лидеров.

«Если говорить о конкретных соглашениях между США и Казахстаном, то основная работа, как правило, ложится на бюрократические аппараты, торговых представителей, профильные ведомства и межправительственные комиссии. Именно они вырабатывают приемлемые решения», — объясняет он.

Однако политический фактор, по его словам, остаётся ключевым.

«В конечном итоге всё упирается в политическую волю, и многое зависит от позиции более сильного игрока — Дональда Трампа, который, как известно, придаёт большое значение личным отношениям со своими контрагентами. Поэтому одна из главных задач — выстроить и укрепить личный контакт между лидерами», — подчёркивает Абишев.

Он также обращает внимание на стратегический интерес США к Казахстану.

«Соединённым Штатам Казахстан интересен сразу в нескольких аспектах: борьба за влияние в Центральной Азии — регионе на стыке Китая и России; доступ к сырьевым ресурсам, включая редкоземельные металлы; продление нефтяных контрактов и логистика», — перечисляет эксперт.

В завершение Абишев отметил роль Казахстана как регионального игрока.

«Казахстан — крупная центральноазиатская страна, контролирующая значительную часть своего микрорегиона и ведущая себя как ответственная держава. Это делает его важным партнёром для США в долгосрочной перспективе», — заключил Газиз Абишев.

Глава исследовательского центра A+Analytics, политолог Фархад Касенов акцентировал внимание как на политическом символизме, так и на практическом содержании предстоящих переговоров.

«Приглашение представителя страны, не входящей в Большую двадцатку, — это, безусловно, серьёзный аванс и своего рода приглашение к глобальному диалогу. Саммиты, подобные G20, демонстрируют существование определённого клуба государств. Это внутренние переговоры, которые могут иметь далеко идущие последствия, но одновременно налагают и обязательства — по союзничеству, поддержанию общего духа и атмосферы внутри этих кругов», — отмечает эксперт.

Роль Казахстана, как подчёркивает аналитик, носит комплексный характер.

«С экономической точки зрения, а это прежде всего политико-экономический форум, Казахстан выступает как крупная транзитная страна между Китаем и Европейским союзом. Причём важно не только направление Запад–Восток, но и взаимодействие по оси Север–Юг», — поясняет он, обращая внимание и на геополитический контекст.

«В условиях текущего противостояния между Ираном и США Казахстан выступает связующим звеном по Каспийскому морю в направлении Север–Юг между Россией и Ираном. В целом транзитный потенциал страны имеет огромное значение и становится всё более актуальным по мере развития Среднего коридора, в который вовлечён и Азербайджан», — продолжает эксперт.

Он подчёркивает, что транспортно-логистическая роль дополняется ресурсными факторами.

«Помимо логистического и геополитического значения, есть ещё один важный аспект — поставки энергоресурсов на глобальные рынки, которые сегодня имеют критическое значение», — говорит он.

Развивая тему логистики, Касенов приводит конкретные показатели.

«Через Казахстан проходит до 80% всех сухопутных перевозок между Китаем и Европой. При этом в этих маршрутах задействован и Азербайджан, поскольку значительная часть путей проходит через его территорию. В этом плане наши страны являются ключевым звеном между КНР и Европой», — отмечает он.

Эксперт объясняет, почему этот фактор важен для глобальных игроков.

«В случае конфликта, например между Китаем и США, Пекин будет серьёзно рассчитывать на сухопутный маршрут через Казахстан. Соответственно, для Вашингтона важно поддерживать с ним устойчивые отношения, чтобы сохранять доступ к этим коридорам. Китай, в свою очередь, рассматривает Казахстан как часть инициативы «Один пояс, один путь», то есть элемент современного Шёлкового пути», — поясняет он.

По его словам, для США и Европейского союза также критична стабильность поставок ресурсов.

«Большое значение имеет то, что альтернативные энергоресурсы из Казахстана поставляются бесперебойно», — подчёркивает аналитик.

Отдельно он останавливается на теме редкоземельных металлов.

«Фактически сложилась ситуация монополии на редкоземельные металлы, что напрямую затрагивает интересы США. Эти ресурсы используются не только в бытовой электронике или космической отрасли, но прежде всего в военной технике, включая ракетные технологии», — сказал он.

Далее эксперт описывает промышленный потенциал страны.

«В Казахстане есть мощности для переработки редкоземельных металлов: развитая железнодорожная инфраструктура, Средний коридор, крупные металлургические предприятия — титано-магниевый комбинат, свинцово-цинковый комбинат в Усть-Каменогорске, Павлодарский алюминиевый завод и другие. Это серьёзная база тяжёлой промышленности», — говорит он.

При этом Касенов подчёркивает технологический аспект.

«Ранее Казахстан не обладал технологиями глубокой переработки редкоземельных металлов. Однако сейчас они начинают поступать из ЕС и США. Это сложные процессы, но доступ к ним уже получен: заключены соответствующие соглашения, и теперь страна может не только добывать сырьё, но и производить продукцию более высокой степени переработки», — объясняет эксперт.

Он добавляет, что интерес к этим ресурсам проявляют и другие страны.

«Такие проекты поддерживает и Япония, заинтересованная в доступе к редкоземельным металлам. В целом мы наблюдаем устойчивый интерес со стороны Японии, Европы и США к маршрутам через Казахстан», — отмечает он.

Говоря о глобальной конкуренции, аналитик затрагивает и позицию Китая.

«Китай, безусловно, не заинтересован в утрате своей монополии в этой сфере. Однако на данный момент у него нет достаточных рычагов, чтобы напрямую блокировать развитие подобных проектов в Казахстане», — считает он.

Подводя итог, Фархад Касенов делает акцент на стратегическом балансе.

«Казахстан проводит многовекторную политику, участвуя в сложной игре между различными центрами силы. Это повышает его статус на международной арене. Встреча на G20 — это не просто дипломатический контакт, а обсуждение ключевых вопросов логистики, ресурсов и глобального влияния», — резюмировал эксперт.