Перезагрузка Нового света Удастся ли США реализовать «доктрину Донро»?

Молниеносная операция США по захвату президента Венесуэлы Николаса Мадуро и его супруги стала не только крупнейшей акцией прямого вмешательства США в Латинской Америке со времён Панамы-1989, но и символическим рубежом — переходом, точнее, возвратом к новой политике силы, не требующей этического обоснования.

Да, США и ранее в течение последних 35 лет вторгались в суверенные государства. Однако контекст тогда несколько отличался — чудовищный теракт 11 сентября 2001 года создавал предлог защиты чуть ли не всего мира от «радикального исламизма» при вторжении США и их союзников в Афганистан, Ирак и даже в Ливию. 

Сейчас Штаты действуют исходя из общего понимания своей национальной безопасности, отмеченной в обновленной стратегии и обнародованной Белым домом в декабре прошлого года. Документ открыто провозглашает, что возвращает доктрину Монро в «обновлённом виде», а Трамп назвал её новое воплощение «доктриной Донро». Её суть проста и откровенна: Западное полушарие — исключительная сфера влияния Соединённых Штатов, и любое сопротивление будет пресекаться.

И здесь содержится большая историческая ирония, так как первоначальный замысел доктрины Монро, родившейся в 1823 году, заключался в защите молодых республик американского континента от колониального реванша Европы. Только в XX веке она стала оправданием для десятков американских интервенций — от Кубы и Гаити до Гватемалы. Теперь, спустя два столетия, её современная модификация вернулась в откровенно гегемонистском виде.

В эти дни, часы и минуты, когда происходит слом Венесуэлы, в других латиноамериканских странах справедливо задаются вопросом: что последует дальше и не станут ли они сами следующей целью США? Этот вопрос тем более актуален, что в самом Белом доме с удовольствием озвучивают вероятность военных операций против таких стран, как Колумбия, Мексика, Панама и Куба. Для последней ситуация особенно тяжела: потеря венесуэльской нефти усугубит энергетический кризис, а влияние кубино-американского лобби в администрации Трампа делает курс Белого дома ещё жёстче. Перед Гаваной Трамп поставил ультиматум: «Больше не будет ни нефти, ни денег, идущих на Кубу — ноль! Я очень советую им заключить сделку, пока не поздно». Какую именно сделку он имеет в виду, и какими могут быть последствия для Кубы, Трамп не уточнил. Однако в Гаване, конечно, напряглись, равно как и в других латиноамериканских столицах.

Угрозы Мексике, заявления о «необходимости разобраться» с Колумбией также не способствуют растворению атмосферы тревожного ожидания. Президент Колумбии Густаво Петро уже предупредил: в случае угрозы «страна будет опираться на массы, горы и джунгли». Тем не менее даже совокупный военный потенциал латиноамериканских государств несопоставим с американским. Даже бразильская армия не имеет средств для проекции силы за пределы континента.

Однако все это — вырванные из контекста данные. Что-то подсказывает, что американцы просто не могут позволить себе часто проводить военные операции — иначе издержки такой политики рискуют превысить ее преимущества. Молниеносность операции в Венесуэле стала уроком для всего региона не только в своем банальном выражении — суверенитет не защищает от прямого вмешательства, но и в другом, более неожиданном — США избегают и будут избегать и дальше риска полноценного военного столкновения. Не потому, что Вашингтон его не осилит, а потому что оно, в силу сопряженных с этим репутационных издержек, а также неизбежных жертв среди американских военных, станет ударом по рейтингу Трампа и любого из его преемников. 

Похоже, мало кто всерьез верит, что американцы могут решиться на полноценную наземную операцию в одной из стран Латинской Америки и даже на повторение венесуэльского сценария. Ведь и операция в Венесуэле стала возможной не только из-за военной мощи США, но и в том числе из-за договорённостей внутри самой венесуэльской элиты. Часть силовиков и чиновников, вероятно, пошла на контакт с Вашингтоном. Как нам кажется, повторить сюжет где-то еще вряд ли получится, во-первых, дважды в одну реку, как известно, войти нельзя, а во-вторых, в других государствах существует другой, отличный от венесуэльского, контекст, меняющий диспозицию на местах и делающий простое копирование однажды успешного предприятия невозможным.

Латиноамериканский мир вошел в этом смысле в фазу неопределенности, в которой ему предстоит оценить различные риски и факторы, включая стремление сохранить суверенитет, преимущества дружбы с США и желание сотрудничать с Китаем, и, что не менее важно, готовность самого Китая защищать свои интересы в регионе. 

Несмотря на все эти соображения, пока все представляется так, что у США есть огромное преимущество в этой схватке. Однако многое происходит не на виду у всех, и надо полагать, что делать выводы о триумфе доктрины Монро мы станем чуть позже.