Рей Керимоглу: Взрывная волна подбросила меня в небо, казалось, я потерял ноги

Председатель Общественного объединения Ассоциации пострадавших от мин в Азербайджане, инвалид войны, журналист Рей Керимоглу участвовал в Первой Карабахской войне. Летом 1992 года, на подступах к Ханкенди он вместе с двумя сослуживцами подорвался на противопехотной мине, получив серьезные ранения. В преддверии Международного дня просвещения по вопросам минной опасности и помощи в деятельности, связанной с разминированием, Caliber.Az побеседовал с Р.Керимоглу:

- Было лето 1992 года, я был разведчиком, и меня вместе с товарищами по службе направили со спецзаданием в тыл врага. Мы находились неподалеку от Ханкенди, со мной были мои боевые товарищи Азад Мусаев и Халиг Джафаров. Несмотря на то, что на мину наступил я, они тоже получили серьезные повреждения.

- Что вы тогда почувствовали?

- Вы знаете, когда ты на войне, то, вроде бы готов ко всему. Понимаешь, что в любую секунду можешь погибнуть. Но поверьте -  хуже, чем подорваться на мине, ничего нет. Прошло почти 28 лет, а я до сих пор помню все по секундам и сейчас, рассказывая вам о произошедшем, словно заново переживаю тот страшный день. Когда ты наступаешь на мину, слышишь хлопок,  после чего тебя подбрасывает высоко в верх, и слышится грохот от взрыва. Сначала я подумал, что потерял ноги, тело будто отделилось от ног. Знаете, сколько сразу мыслей в голове возникает в это мгновение...

- О семье и близких?

- Не только. Становится страшно от мысли, что ты потерял ноги, что ты умираешь... Взрывной волной меня подбросило словно в небо, ударившись об дерево, я упал на землю. В эти секунды ничего не слышал, в голове стоял гул, даже боли не чувствовал. Все это приходит минутами позже.

- А что произошло с вашими боевыми товарищами?

- Их тоже подбросило взрывной волной, оглянувшись вокруг, я увидел как из рук одного из них сочится кровь, другой сидел на земле и из его пятки лилась кровь. Мне даже показалось, что я пострадал меньше всех. Ведь, повторюсь, в первые секунды ничего не чувствуешь. Но когда собрался встать и пойти к ним на помощь, ощутил резкую боль в ногах, заметил, что мои брюки в крови. Я понял, что серьезно повредил ноги и не могу ходить. В такой ситуации враг мог нас застигнуть врасплох в любую минуту. Поэтому сказал своим товарищам, чтобы они уходили, оставив меня. Даже приказал, так как был командиром,  но Азад расплакался и сказал, что без меня они не двинутся с места. В конце концов, они взяли меня под руки, и мы повернули назад.

- Куда вы шли?

- Мы хотели добраться до Агдама. Дабы не столкнуться с врагом, мы пошли через лес, но по дороге наткнулись на минное поле, обойти его не удалось, и мы решили спуститься со скалы в реку. Чтобы смягчить падение в воду, мы держались за кусты ежевики, и обхватив друг друга доплыли до Агдама.

- Там вас госпитализировали?

- Да, нас привезли в госпиталь 9 августа, где оказали первую медицинскую помощь. В связи с тяжестью полученных ранений на следующий день нас на вертолете перевезли в Баку. Так как в военном госпитале не было мест, меня поместили в отделение травматологии и ортопедии Азербайджанского Государственного Института усовершенствования врачей имени Азиза Алиева, где я пролежал до конца сентября. Оказалось, что я повредил не только ноги, у меня были серьезно повреждены внутренние органы, из моего тела извлекли множество осколков, вдобавок, я получил серьезную закрытую черепно-мозговую травму.

Я до сих пор регулярно прохожу лечение, поскольку полностью вылечиться так и не смог. Периодически у меня возникает шум в ушах, я не могу долго стоять на ногах, теряю чувствительность и могу упасть. Бывает, что по ночам просыпаюсь от собственного крика, мое тело словно пробивает током, пару минут прихожу в себя и только потом осознаю, что я дома, а не на войне.   

- Это фобии, возникшие у вас после войны?

- Да, несмотря на то, что прошло столько лет, я все еще пожинаю плоды случившегося. Например, когда хожу в лес и наступаю на ветку, мне кажется, словно я вновь наступил на мину. Не могу передать словами, что я в эти секунды ощущаю, плохо переношу сильные шумы и грохот, сразу теряюсь, впадаю в панику. Бывало, что от сигнала поезда в метро терял сознание.

- Вы обращались к психологу?

- В те годы психологов как таковых не было, нам оказывали медицинскую помощь и отпускали домой. О психологической поддержке никто не думал. Правда, в 1998 году я работал с психологом, но полностью прийти в себя так и не смог.

Поэтому хотел бы обратиться к намеревающимся посещать освобожденные территории без соответствующего разрешения. Дорогие соотечественники - это очень опасно! Мины – это большая трагедия, не стоит подвергать свою жизнь опасности. Если даже человек останется жив, то последствия этого страшного происшествия не пройдут. Немного терпения - после того как территории в Карабахе очистят от мин, мы спокойно сможем посещать освобожденные районы.  

Джамиля Алекперова