Шрам на лице человечества Баку против неоколониализма

Формально эпоха деколонизации давно завершена. По крайней мере, так гласит принятая в 1960 году Организацией Объединённых Наций Декларация о предоставлении независимости колониальным странам и народам. Спустя несколько лет карта мира начала меняться: многие бывшие колонии получили флаги, гимны, места в международных организациях и юридически оформленный суверенитет. Казалось, имперская эпоха канула в Лету вместе с нидерландскими протекторатами, французскими заморскими территориями и колониальными администрациями. Однако колониализм редко исчезает одновременно с заменой флага над административным зданием. В ряде случаев меняются лишь формы.

Сегодня, 14 мая, в рамках Бакинской градостроительной недели открылась I Генеральная Ассамблея Платформы НПО Глобального Юга, и ее темой стало именно то, что на словах считается пройденным этапом в мировой истории: колониализм, а также асимметрия мирового порядка. Для участия в мероприятии в столицу Азербайджана прибыли представители ста четырнадцати стран из Латинской Америки, Африки, Азии, Тихоокеанского бассейна. Одно это число — приговор тезису о завершённости процесса деколонизации. Когда всё больше государств объединяются вокруг темы деколонизации, становится очевидно: устарела не сама повестка, а попытка представить её давно закрытым вопросом.

В своем выступлении на открытии ассамблеи помощник Президента Азербайджана — заведующий отделом по вопросам внешней политики Администрации Президента Хикмет Гаджиев сформулировал это короче и резче, чем привычно для дипломатического протокола. По его словам, страны Глобального Юга исторически серьезно пострадали от колониализма и неоколониализма, и сама проблема до сих пор остается актуальной.

«Это шрам на лице человечества. Но разве это осталось в прошлом? К сожалению, эти практики продолжаются и сегодня, приобретая новые формы и проявления на мировой арене», — подчеркнул он.

Формула Гаджиева стоит того, чтобы её расшифровать. Шрам — потому что зажил неровно и потому что виден до сих пор. Новые формы — потому что прежняя архитектура господства, разоблачённая риторически, структурно сохранилась.

Эта структура держится на нескольких опорах. Первая — международное право в том виде, в каком оно сегодня применяется: обязательное к исполнению для малых государств и обсуждаемое — для бывших метрополий. Резолюции Совбеза, санкционные пакеты, доктрины территориальной целостности работают в одну сторону. Когда речь идёт о небольших странах, право безусловно. Когда о крупных, оно становится предметом интерпретации, переговоров, гибкого истолкования. 

Вторая опора — сам Совбез ООН. Среди постоянных членов нет ни одного государства Африки, Латинской Америки, Юго-Восточной Азии. Полтора миллиарда жителей одного континента не имеют ни одного постоянного места. Право вето — у тех же пяти стран, которые имели его еще тогда, когда половины нынешних государств просто не существовало на карте. 

Третья опора — финансовая и валютная система, выстроенная вокруг Бреттон-Вудских институтов, удерживающая периферию в положении хронической задолженности и зависимости от условий, которые она не формулировала. 

Четвёртая — интервенционная практика последних трёх десятилетий: Триполи, Багдад, Белград, Киев – перекройка под флагом миропорядка, основанного на силе. Тот самый порядок, который переиначивает правила там, где это удобно метрополиям. Пока правила пишутся в одном месте, а исполнять их обязаны в другом, речь идёт не о праве, а об его имитации.

Самой выразительной иллюстрацией остаётся французская политика на Южном Кавказе. Недавний визит президента Франции Макрона в Ереван — это развёрнутая декларация, содержание которой видно при беглом перечислении: оборонные соглашения, поставки вооружений, направление инструкторов, кредитные линии, гуманитарное прикрытие в виде европейских ценностей и прав человека. Структурно — классическая колониальная связка: метрополия предоставляет военно-политическую опору и в обмен получает плацдарм, зависимый внешнеполитический контур и страну, где её слово начинает значить больше, чем слово местных властей. То, что Пятая Республика стремительно теряет в Сахеле, — после Мали, Буркина-Фасо и Нигера её военное и политическое присутствие на континенте редеет на глазах, — она пытается возместить на дальних подступах. Армения тут оказалась удобной площадкой: маленькая страна, окружённая соседями, с некоторыми из которых у неё сложные отношения, которой можно предложить иллюзию защиты.

Именно здесь возникает поворот, который часто ускользает от поверхностной аналитики, хотя именно в нём и заключается суть происходящего. Армения — государство, веками строившее национальное самосознание на сюжете жертвы более крупных стран. Этот миф заложен в фундамент её самоопределения, её политического воображения. И теперь та же страна добровольно занимает место колонии, потому что метрополия пришла под идеологически удобным флагом. «Жертва», которая так и не научилась быть субъектом, остаётся ею — меняется лишь имя того, кому она подчиняется.

В этой картине у Азербайджана собственное место. На исходе ХХ века страна прошла через имперскую перекройку региона, пережила её последствия в виде оккупации части собственной территории, сама — без посредников и без покровителей — эту перекройку демонтировала. 

С 2019-го по 2022 год Азербайджан председательствовал в Движении неприсоединения, и борьба с неоколониализмом была заявлена приоритетом председательства отнюдь не для отчётности. На этой основе в 2023 году в Баку оформилась Инициативная группа, которая в постоянном режиме поддерживает диалог с представителями французских заморских территорий — Новой Каледонии, Французской Полинезии, Мартиники, Гваделупы, а также Корсики.

Бакинские конференции солидарности собирают делегатов этих регионов на трибуне, какой Париж предпочитает им не предоставлять, а сама регулярность этих встреч превратилась в раздражающий для французской дипломатии фактор. Реакция Франции — от вызова азербайджанского посла до публичных обвинений во «вмешательстве» — показательна именно своей нервозностью: метрополия, привыкшая определять, какие вопросы являются международными, а какие — внутренними, столкнулась с тем, что её «внутренние» вопросы поднимают за её стенами и без её разрешения. На постсоветском пространстве трудно найти государство, столь последовательно выстраивающее эту линию и говорящее на языке Глобального Юга не как ученик, а как равный.

Отсюда — призыв Гаджиева к справедливому представительству Юга в Совбезе ООН. По его словам, в настоящее время, учитывая больший потенциал и то, что 80% населения мира проживает в странах Глобального Юга, государства этого региона не могут со стороны наблюдать за формированием нового мирового порядка. Страны Глобального Юга должны активно участвовать во всех этих процессах и инициативах. Нынешняя структура международных институтов, в особенности Совета Безопасности ООН, не отражает реалий современного мира. В процессе реформирования СБ ООН должны быть обеспечены, в частности, голос Глобального Юга и его справедливое представительство.

Пока пять государств обладают правом блокировать любое решение восьмидесятилетнего института, а целые континенты остаются без права постоянного голоса, разговор о правовом миропорядке остаётся условностью. И здесь требуется самая жёсткая формулировка, без которой текст потеряет фокус: международное право в его нынешнем состоянии превратилось в право метрополий формулировать обязательства, которые они сами не несут. Это констатация его функционального устройства. Структурное несовпадение между декларируемой универсальностью и реальной избирательностью применения и есть тот самый шрам, о котором говорил Гаджиев. Только это шрам не на лице человечества, а на лице института, который оно создало для всеобщей справедливости.