Белорусская оппозиция: сигнал Минску и Западу Аналитика Лиманского

Одна из помилованных лидеров оппозиции хочет вернуться в Беларусь. И это не Светлана Тихановская. Недавно освобождённая и выдворенная за границу Мария Колесникова заявила о своём намерении вернуться в страну, чтобы «развивать европейскую культуру». Зачем и кому это нужно?

Борьба с «низкокачественным ужасом»

13 декабря 2025 года Мария Колесникова была помилована президентом Беларуси вместе с большой группой других осуждённых за события 2020 года. Их освобождение стало результатом переговоров Александра Лукашенко со спецпредставителем президента США Джоном Коулом. В числе выпущенных на свободу был и экс-кандидат в президенты, бывший глава «Белгазпромбанка» Виктор Бабарико, фактическим руководителем избирательного штаба которого являлась Колесникова.

А 3 февраля в интервью российскому блогеру Юрию Дудю Колесникова говорила о возможности своего возвращения в Беларусь. Бывшая деятельница немецких НГО связала это прежде всего с работой на «культурном фронте»: «Когда вернутся какие-то культурные институции… Если мы говорим про Германию — институт Гёте, другие институты, которые поддерживают не политиков, они поддерживают людей, поддерживают культуру. А культура — это то, чем мы все являемся. Мы наследники и носители европейской культуры… Если в результате этого диалога такие изменения будут происходить, ведь это хорошо. Потому что никогда в истории не было так, чтобы были вечные диктаторы. Но было так, что после диктаторов была выжженная земля. Зачем нам нужна выжженная земля? Нам нужно, чтобы люди чувствовали себя свободно, могли к этому стремиться. Нам нужно поддерживать культуру… Белорусский театр, белорусская музыка, художники — они все уехали, там практически никого не осталось. А то, что осталось, — очень низкого качества. Поэтому приходит взамен какое-то российское наполнение, тоже не очень хорошего качества. Потому что многие российские хорошие исполнители уехали из страны. И остаётся этот какой-то низкокачественный ужас…»

Невольно возникает вопрос: почему при этом речь идёт не о белорусской национальной, а о некой «европейской» культуре? И действительно ли всё сводится лишь к качеству музыкального «продукта» на белорусской эстраде? Представляется, что дело вовсе не в этом.

Одним из ключевых моментов интервью стало заявление Колесниковой в поддержку переговоров Запада с президентом Беларуси: «Если для того, чтобы освободить людей, надо разговаривать с Лукашенко, я считаю — это стоит делать».

Чтобы лучше понять, что на самом деле стоит за нынешними заявлениями Колесниковой, необходимо обратить внимание и на другие фрагменты беседы. Дудь задал вопрос о том, что бы она сделала иначе в 2020 году, ведь, как выразился блогер, «режим устоял», а тысячи людей были привлечены к административной и уголовной ответственности и оказались в эмиграции. Колесникова ответила, что не планировала организовывать протесты. Это заявление выглядит как минимум лукавым: руководители избирательной кампании, плавно переросшей в протестное движение, прекрасно понимали, что делают, и должны были предвидеть последствия своих действий — прежде всего для вовлечённых в них людей.

Возможно, непосредственной организацией уличных выступлений Колесникова и не занималась. Однако в молодости она сама участвовала в акциях националистической оппозиции, о чём свидетельствуют и сохранившиеся фотографии на фоне бело-красно-белых флагов. Теперь же она утверждает: «Возможно, можно было бы ещё чётче и понятнее для руководства страны доносить свою позицию, что она носит абсолютно мирный характер».

Колесникова также заявила, что не раскаивается в том, что в 2020 году не призывала к штурму административных зданий и иным насильственным действиям, позиционируя себя последовательной противницей любого насилия. При этом часть оппозиции до сих пор упрекает её за такую позицию. «Так тиранов не свергают», — заметил и сам Дудь.

Однако и в ходе тех событий Колесникова объективно не могла удержать радикально настроенных участников протестов, включая примкнувших к движению ультраправых футбольных «хулиганов», от столкновений с правоохранительными органами.

Вне зависимости от того, осознаёт это Мария Колесникова или нет, протестное движение было направлено на отстранение Александра Лукашенко от власти — путём «мягкой» либо жёсткой силы, а также на установление в Беларуси марионеточного прозападного режима. С последствиями, которые могли бы стать трагическими для белорусского народа и по своим масштабам многократно превзойти ущерб, понесённый участниками событий 2020 года.

При этом в отношении Марии Колесниковой изначально было принято достаточно гуманное решение: в сентябре 2020 года белорусские силовые структуры просто доставили её к границе с Украиной. Дальнейшее развитие событий стало результатом её личного выбора — Колесникова порвала свой паспорт и вернулась назад, тогда как двое её соратников территорию Беларуси покинули. После этого Мария Колесникова была задержана и впоследствии осуждена.

Свой поступок в интервью Юрию Дудю она объяснила тем, что ранее неоднократно обещала своим сторонникам остаться с ними в Беларуси. Между тем для многих из них бегство Светланы Тихановской за границу стало настоящим шоком. К слову, по словам белорусского лидера, именно он распорядился выдать Тихановской деньги на дорогу.

«Мы обращались к власти, мы обращались к элитам…»

Ещё один важный момент, о котором Мария Колесникова рассказала в интервью, ранее практически не проговаривался ни представителями оппозиции, ни официальной стороной. Речь идёт о том, что организаторы протестного движения 2020 года стремились работать и с действующими чиновниками.

В отличие от «старой», рафинированно-националистической оппозиции, фронтменами той избирательной кампании стали новые лица — в том числе выходцы из администрации президента (Валерий Цепкало) и крупного бизнеса (Виктор Бабарико). И сегодня Колесникова прямо заявляет: «Мы обращались к власти, мы обращались к элитам и к госаппарату с тем, чтобы показать им, что ничего страшного нет в том, что власть может измениться…»

В этом контексте, вероятно, и следует рассматривать нынешнее желание Колесниковой вернуться в Беларусь. Не добившись смены власти силовым путём, определённые круги на Западе, по всей видимости, намерены вернуться к тактике «обволакивания».

Выступая за диалог, Колесникова подчёркивает, что он необходим, во-первых, для освобождения осуждённых за события 2020 года, а во-вторых — для возвращения европейских посольств в Беларусь.

«Очень интересный момент…», — отметила она.

«Россия ведёт войну с Украиной, но в России есть европейские посольства. Беларусь не ведёт войну, но в Беларуси нет посольств. Это значит что? Нарушен самый главный принцип дипломатии — возможность плотного общения…»

Колесникова также высказалась за возвращение в Беларусь финансируемых Западом НГО и за выход страны из «изоляции» — в том числе за возможность для белорусов вновь ездить по выходным в Вильнюс. При этом помилованная оппозиционерка почему-то исходит из того, что сейчас это невозможно. Между тем отменён лишь железнодорожный маршрут, тогда как рядовые граждане Беларуси как ездили, так и продолжают ездить в Литву и Польшу автомобильным транспортом. Проблемы с передвижением возникают прежде всего у лиц, попавших под санкции.

Примечательно, что в этом интервью Мария Колесникова, по-видимому, была свободна от личной неприязни — в том числе и к белорусскому лидеру. Отвечая на вопрос, почему Александр Лукашенко должен пойти на дальнейший диалог, она заявила, что он может сделать это «ради будущего, с точки зрения будущего, проявления мудрости и силы».

Юрий Дудь при этом раз за разом задавал вопросы, демонстрирующие его откровенно скептическое отношение к идее диалога. Однако Колесникова последовательно настаивала на том, что санкции необходимо отменять. И это при том, что она сама — убеждённый прозападный оппозиционер — оказалась под антибелорусскими санкциями: её счёт и средства в Германии на данный момент заблокированы.

В целом создаётся впечатление, что Мария Колесникова скорее напоминает не искушённого политика, а наивную активистку с идеалистическими представлениями о западной демократии. Она призналась, что после освобождения с удивлением обнаружила: в среде так называемой «демократической» оппозиции царят взаимная ненависть, оскорбления и агрессия, которые сегодня стали нормой. По её словам, уровень ненависти заметно вырос по сравнению с тем, что было шесть лет назад.

Помилованная оппозиционерка констатирует: «Мы не только не готовы слушать власть, но даже друг друга… О какой демократии может идти речь, о какой свободе — если мы не свободны от ненависти друг к другу?»

Дудь, на фоне привычных разборок в среде российских либералов, выслушал это с каменным лицом. Впрочем, вряд ли здесь стоит ожидать иного от эмигрантской среды, жёстко конкурирующей между собой за западное финансирование. Да и рафинированные политики в ЕС взаимной вежливостью не отличаются: конкуренция за власть и ресурсы — это всегда форма войны.

Наконец, Мария Колесникова подтвердила ранее высказанное желание находиться в Беларуси даже при Александре Лукашенко. По её мнению, такой шаг мог бы стать хорошим пиаром для действующей власти. Она хочет показать, что не является врагом и видит свою роль в выстраивании отношений. На вопрос, согласилась бы она на подобный вариант уже сейчас, Колесникова ответила уклончиво: «Я бы над этим подумала…»

Мягкое и жёсткое

В рядах белорусской оппозиции заявления Марии Колесниковой, которую ранее называли «лицом протестов» и которая, безусловно, выглядит более харизматичной и интеллектуальной фигурой, чем Светлана Тихановская, уже вызвали волну критики и негодования.

Некоторые блогеры и блогерши буквально исторгают мегатонны хейта. Особенно резко отреагировали оппозиционерки-женщины: в соцсетях они плевались обвинениями и захлёбывались ненавистью. Причём порой трудно понять, в чью сторону эта ненависть направлена в большей степени — к «злачыннаму рэжыму» или лично к Марии Колесниковой, которая своими призывами к диалогу собрала у Юрия Дудя более двух миллионов просмотров всего за два дня.

Впрочем, на данный момент возвращение Колесниковой в Беларусь остаётся лишь гипотетическим сценарием. Однако Мария Колесникова — это не абстрактная активистка «с бантиками», тем более что в интервью она, кстати, отказывается считать себя политиком.

«Федеральный президент Штайнмайер принял сегодня белорусского оппозиционного политика Марию Колесникову», — сообщил 15 января на своей странице Франк-Вальтер Штайнмайер. А 3 февраля состоялась её встреча с премьер-министром Литвы Ингой Рудинене. Как сообщил экс-министр хозяйства Литвы Миндаугас Синкявичус, «Мария Колесникова в ходе встречи призвала Литву и другие европейские страны активно поддерживать усилия США в отношении Беларуси».

Речь шла, в частности, о «разумном отношении» к санкциям и о восстановлении железнодорожного сообщения между Вильнюсом и Минском. При этом Колесникова была названа Синкявичусом «лидером белорусской оппозиции» — своеобразный привет офису Тихановской. Любопытно и то, что Виктор Бабарико, с которым Колесникова намерена продолжать сотрудничество, в это же время встречался в Вильнюсе со Светланой Тихановской. Не предлагал ли он и «непримиримо демократической лидерке» занять более умеренные позиции?

Очевидно, что за происходящим стоит не только личная ностальгия Марии Колесниковой, но и интерес определённых деловых и умеренно настроенных политических кругов в ФРГ и других странах ЕС к возвращению в Беларусь. Особенно на фоне успешных переговоров Дональда Трампа с белорусским президентом. Их результатом стало не только освобождение осуждённых за события 2020 года. Ещё в декабре прошлого года Александр Лукашенко сообщил, что в ходе одной из встреч предлагал американской стороне приобрести белорусский калийный рудник. А на днях появились сообщения о том, что крупнейшая частная сеть АЗС «Лукойл-Беларусь», включающая также долю в Новополоцком НПЗ, может перейти под американский контроль.

При этом Запад в Беларуси преследует прежде всего собственные корыстные интересы. И «мягкая сила» в виде «умеренных» оппозиционеров, нового захода НГО и прочих инструментов вполне может сочетаться с жёсткими элементами давления — от экономических и политических санкций до угроз силового вмешательства.

В любом случае очевидно: работа коллективного Запада на белорусском направлении в настоящее время заметно активизируется.