Европейские протесты: призрак революции или шанс для правых? Обзор Теймура Атаева

Все чаще эксперты проводят параллели между нынешними европейскими протестами и революционной волной 1848 года. Причинами недовольства в обоих случаях становятся экономические трудности, социальное неравенство и рост налогов. Правда, если в 1848 году студенты выступали вместе с рабочими и мелкой буржуазией, то сегодня молодежь чаще объединяется с профсоюзами, которые защищают интересы не только рабочих.

И формат действий протестующих сегодня не так уж сильно отличается от того, что происходило почти два века назад. Просто вместо баррикад теперь перекрывают дороги и берут под контроль площади. А погромы, по сути, остались прежними.

Но готов ли кто-то сегодня уверенно спрогнозировать хотя бы некоторые итоги нынешних европейских протестов? Вопрос далеко не праздный: революция 1848 года во Франции завершилась провозглашением Второй республики.

Сегодня призывов к смене политического режима нет, хотя отставки Макрона не требует, пожалуй, только ленивый. На нынешнем этапе главный лозунг протестующих — не преобразование политической системы Пятой республики, а изменение социально-экономической политики властей и расширение прав граждан посредством глубокой реформы государственных институтов.

Есть и еще одна примечательная деталь. Если в политической оппозиции 1848 года открыто выступали социалисты и республиканцы, то сегодня социалистические идеи, по крайней мере в партийном прочтении, в значительной степени исходят непосредственно от французских властей. Казалось бы, подтверждений этому уже достаточно. Но независимо от того, какую роль современные социалисты играют в протестном движении, нельзя не вспомнить знаменитый «Манифест Коммунистической партии», написанный Карлом Марксом и Фридрихом Энгельсом в 1848 году. Его первые строки сообщали о «призраке коммунизма», который бродит по Европе, и призывали коммунистов «перед всем миром открыто изложить свои взгляды, свои цели, свои стремления».

Текст «Манифеста Коммунистической партии» также описывал вытеснение традиционных национальных отраслей промышленности новыми производствами, которые перерабатывали сырье не местного, а иностранного происхождения. В определенной степени это напоминает экономическую ситуацию в ряде европейских стран сегодня, хотя и в совершенно иных условиях.

Таким образом, параллели между протестным движением середины XIX века и нынешними событиями в Европе очевидны. Но кто из современных европейских оппозиционных сил готов взять на себя ту роль, которую в свое время сыграли коммунисты?

Власти, например во Франции, уже назвали социалистов разных направлений организаторами беспорядков — как идейными вдохновителями, так и непосредственными организаторами. Однако нынешние социалистические партии явно не располагают достаточной поддержкой, чтобы самостоятельно решать масштабные политические задачи. На предстоящих президентских выборах во Франции они, конечно, могут добиться серьезного успеха. По мнению ряда аналитиков, именно поэтому они и стали мишенью Елисейского дворца. Но способны ли они в более широком европейском контексте стать той политической силой, в которую к концу XIX века постепенно превратилось социалистическое движение, некогда воспринимавшееся лишь как призрак?

И здесь возникает другой сценарий. Не попытаются ли лидерство в оппозиционном движении перехватить правые партии, которые пока напрямую не участвуют в нынешних протестах? Для этого им необязательно брать на себя организацию акций. Достаточно представить себя единственной политической силой, способной вернуть Франции ее былое величие.

Например, лидер французских правых, глава партии «Национальное объединение» Марин Ле Пен с самого начала протестов возложила ответственность за происходящее на президента Эммануэля Макрона и призвала ужесточить законодательство в отношении участников насильственных акций. Согласно опросам различных исследовательских центров, в первом туре президентских выборов она могла бы получить до 38% голосов.

При этом ей прогнозируют уверенную победу и во втором туре, в том числе в возможном противостоянии с лидером «Непокоренной Франции» Жан-Люком Меланшоном.

Но это еще не все. Правые политики разных стран, причем не только Франции, представляют продолжающиеся беспорядки как следствие ошибочной миграционной политики властей. Таким образом, они переводят дискуссию в плоскость миграции, фактически связывая ее с антиисламской риторикой.

Эта линия находит отклик у значительной части французов и немцев. В результате политический капитал правых по всей Европе растет. Один из наиболее заметных примеров — немецкая партия «Альтернатива для Германии» (АдГ).

Таким образом, хотя нынешние протесты в Европе даже с большой натяжкой нельзя приравнять к революционному движению середины XIX века, они обнажают серьезные противоречия и скрытые политические процессы. В итоге главные политические дивиденды могут получить совсем другие силы, а не те, которые сегодня выглядят лидерами протестного движения. На этом фоне протестующие во Франции объявили о планах провести 5 ноября общенациональную забастовку.