Наземная война США с Ираном: насколько реален такой сценарий? Экспертные мнения на Caliber.Az

Наземная операция США в Иране начнется в декабре. Об этом в подкасте Piers Morgan Uncensored заявил китайско-канадский профессор Цзян Сюэцинь.

«Применение наземных войск станет катастрофой, однако я убежден, что США в конечном итоге будут вынуждены прибегнуть к нему. Вы можете возразить, что для этого была проведена тщательная подготовка. У США по-прежнему имеется 660 тысяч военнослужащих, готовых к отправке. Они организованы и подготовлены к действиям и, несмотря на заключение меморандума о взаимопонимании, сохраняют боевую готовность», — сказал профессор.

По его словам, можно предположить, что США стремятся выиграть время, поскольку в Иране сейчас слишком жарко.

«Вероятно, они намерены дождаться более благоприятных погодных условий, прежде чем начать наземную операцию. Сейчас мы наблюдаем период ожидания, но в конечном итоге станет очевидно, что американское присутствие в Иране неизбежно», — сказал профессор.

Он добавил, что крайний срок возможного американского вторжения в Иран — март следующего года.

«Но все указывает на то, что это произойдет в декабре», — заключил профессор.

Возможно ли, что противостояние США и Ирана будет продолжаться так долго? И главное, действительно ли зимой американцы могут решиться на ввод крупного воинского контингента в Иран? Во что может вылиться столь масштабная сухопутная операция?

Своими оценками ситуации поделились с Caliber.Az известные аналитики.

Профессор политологии и международных отношений Университета штата Теннесси (США) Андрей Коробков считает, что основной причиной прекращения операции администрацией Дональда Трампа стали внутриэкономические факторы.

«Дело в том, что цены на бензин выросли более чем в полтора раза. Они составляли 2 доллара 94 цента за галлон в конце декабря и подскочили до 4 долларов 58 центов на пике операции. Это стало наносить тяжелейший удар по перспективам республиканцев на выборах.

Рост цен на бензин в полтора раза во время операции серьезно ухудшил положение республиканских кандидатов. Это стало проблемой не только для них, но и для администрации, поскольку потеря большинства хотя бы в одной из палат Конгресса воспрепятствовала бы реализации законодательных инициатив Трампа и могла привести к третьей попытке импичмента. Именно внутриэкономические последствия, а не внешняя политика как таковая, вынудили администрацию пойти на унизительные уступки и согласиться на достигнутый компромисс. Это стало возможным потому, что Трамп — неконвенциональный политик, способный представить ситуацию как победу даже там, где на самом деле был нанесен колоссальный удар по престижу Белого дома.

До ноябрьских выборов ничего значимого не произойдет, поскольку любая попытка силового решения вызовет новый скачок цен на нефть. Дальнейшие действия Трампа после выборов остаются неочевидными: он уже осознал внутриполитические риски силовых решений и понимает, что первоначальные планы не оправдались. Администрация будет ориентироваться на расстановку сил в Конгрессе. Возможен как возврат к силовому сценарию, так и поиск компромисса с переключением внимания на другие регионы, поскольку ни одна из трех целей администрации не была достигнута», — отметил профессор.

Этими целями, по его словам, были: ликвидация иранской ядерной программы; смена режима в Тегеране; вытеснение Китая из Персидского залива.

«В итоге Иран сохранил ракетную программу, режим доказал свою устойчивость, а позиции Китая лишь усилились на фоне унижения США. Ослабление Китая остается ключевой стратегической целью Вашингтона и новой реальностью, которая сохранится и после Трампа. Отношение к Ирану как к враждебной силе также сохранится, однако любая новая военная операция потребует гораздо более серьезной подготовки и значительно больших ресурсов, чем в начале 2026 года.

Нельзя с уверенностью сказать, что администрация вернется к полномасштабным боевым действиям или использованию сухопутных войск. Скорее всего, продолжатся ракетные удары, сопровождаемые заявлениями о «великих победах». Однако опасность втягивания в затяжную наземную войну по образцу Вьетнама, Афганистана или Ирака делает перспективы такого развития событий весьма неопределенными», — полагает Коробков.

Эксперт в области геополитики Сахиль Искендеров отметил, что логика комментаторов, предсказывающих начало сухопутной военной операции США против Ирана, вполне понятна.

«Нынешняя патовая ситуация в отношениях Вашингтона и Тегерана не может продолжаться бесконечно, поскольку она серьезно бьет по международному имиджу Соединенных Штатов. К настоящему моменту США не достигли ни одной из заявленных целей в текущем противостоянии, включая итоги прошлогодней двенадцатидневной войны.

Вопрос иранской ядерной программы остается камнем преткновения, однако это лишь одна из сторон проблемы. Главную роль играют геополитические цели США и их стратегического союзника — Израиля — на Ближнем Востоке. Многие эксперты связывают возможную эскалацию с декабрем, ориентируясь на результаты промежуточных выборов в Конгресс США и выборов губернаторов в ноябре.

Итоги голосования покажут, сможет ли Дональд Трамп начать новый вооруженный конфликт. При этом стремление к смене режима в Иране останется актуальным для любой американской администрации — как республиканской, так и демократической», — рассказал политолог.

Прямое сухопутное вторжение США в Иран маловероятно из-за колоссальных материальных и человеческих затрат, полагает он.

«Иран — это «глубинное государство» и империя с четырехтысячелетней историей, которую нельзя сравнивать с Венесуэлой, Ираком или Ливией. Наземная операция такого масштаба была бы крайне опасна для США и не гарантировала бы успеха.

Существует риск потерять в Иране значительно больше военнослужащих, чем во время Вьетнамской войны.

Вместо прямого вторжения США, скорее всего, попытаются использовать карту прокси-сил — курдских повстанцев в Сирии и различных группировок внутри самого Ирана. Дональд Трамп ранее уже признавал факт вооружения сирийских курдов, хотя и отмечал, что это не принесло ожидаемого результата. Важно учитывать, что иранское общество сплочено вокруг идеологических основ теократического режима. Несмотря на наличие внутренних претензий к власти, перед лицом внешней угрозы население Ирана быстро консолидируется. Ультиматумы и попытки извне навязать Ирану удобного для Запада лидера лишь усиливают эффект «внешнего врага», который играет против оппонентов Тегерана.

Перспективы достижения компромисса по ядерной программе или ситуации в Ливане в ближайшие два месяца вызывают скепсис. Израиль игнорирует положения меморандумов о взаимопонимании, продолжая наносить удары по территории Сирии и сохраняя свои планы в отношении «Хезболлы».

Конфликт в треугольнике США — Иран — Израиль будет продолжительным, поскольку его причины связаны не только с ядерной программой, но и с глубокими геополитическими противоречиями. Кроме того, иранский вопрос напрямую затрагивает интересы Китая и России, что не позволит быстро урегулировать ситуацию. К сожалению, мировому сообществу, вероятно, предстоит стать свидетелем еще более опасных этапов этого противостояния», — считает Искендеров.