Новый многополярный мир пришел откуда не ждали: его строят союзники Запада Аналитика Сергея Богдана

США сокращают свое военное присутствие на Ближнем Востоке, в свете чего в среду была согласована дата вывода войск из Ирака. На этом фоне западные СМИ и эксперты всю неделю раздували тему «суннитского НАТО» и, не жалея конфессиональных красок, описывали военный блок, созданный намедни Турцией, Пакистаном и Саудовской Аравией. Этот шаг в сторону регионального сотрудничества без сверхдержав и бывших империй изображают предвестником межконфессионального конфликта, который западные идеологи пытаются навязать незападному миру не первое десятилетие, ведь лишь региональная бойня позволила бы вчерашним мировым гегемонам восстановить их былое величие.

Кто так назойливо продвигает картинку «суннитского альянса против Ирана»?

Саудовская Аравия, Турция и Пакистан 7 августа подписали в Мекке соглашение о сотрудничестве в сфере обороны. Оно включает в себя пункт о коллективной обороне, провозглашающий военное нападение на одного из членов альянса нападением на всех. Эта новость мгновенно стала предметом для манипуляций: западные аналитические центры и СМИ бросились загонять ее в рамки своих теоретических конструкций, изображающих регион Ближнего Востока как вечную «пороховую бочку», страны и народы которого только и ждут, чтобы наброситься друг на друга, а сотрудничать могут исключительно через структуры, выстроенные Западом или при его посредничестве. И мекканские договоренности стали все чаще называть созданием «суннитского НАТО».

При этом ни один из участников соглашения его так не называл, даже в иносказании и даже описательно. Не называли Мекканский альянс так и приближенные к власти эксперты в странах-участницах. Это — ярлык, который лепят новому пакту лишь западные аналитические центры и СМИ, связанные с западными государствами. Безусловно, затем это ретранслируют прозападные СМИ, активисты и аналитические центры в других странах. Но родословная этой сомнительной интеллектуальной схемы берет свое начало на Западе.

Сами основатели альянса дистанцируются от этих попыток стравить соседние страны. Президент Турции Реджеп Тайип Эрдоган в интервью лондонской саудовской газете «Аш-Шарк аль-Аусат» на днях прямо сказал, что создание Мекканского альянса не является ответом на конфликт вокруг «шиитского Ирана». По его словам, «не нужно рассматривать наши договоренности как создание блока против какой-либо страны. Мы всегда считали, что проблемы региона должны решаться его собственными странами».

Турецкая сторона говорит о расширении альянса и его открытости для всех. Ей претят попытки Запада манипулировать событиями и представить дело так, как будто на почве межконфессиональной вражды суннитские страны задумали пойти войной на Иран и его союзников. Как заявил министр иностранных дел Турции Хакан Фидан на следующий день после соглашения в Мекке, «в соответствии с видением нашего президента мы не должны ограничиваться тремя странами. Мы должны развиваться и, если необходимо, объединить под этим зонтиком все страны. Мекканское соглашение — это важнейший шаг к обеспечению прочной стабильности в регионе».

И это не просто слова. То, что речь идет не о мобилизации «суннитов» против «шиитов» стало ясно и по следующему примеру. На этой неделе стало известно о дискуссиях внутри нового альянса о возможности принятия Египта. В среду выяснилось, что вроде бы, несмотря на наличие у этой страны крупнейшей армии среди всех арабских стран, ее не взяли из-за возражений Саудовской Аравии. Дело в том, что Египет близок к Объединенным Арабским Эмиратам — главному сопернику Эр-Рияда в регионе Персидского залива. Это значит, что в альянсе ключевой не является логика противостояния с «шиитскими Ираном», если бы она была главной или хотя бы одной из главных рамок для взаимодействия, то проблемы с Египтом и ОАЭ не возникло бы — они бодро оппонируют в последние годы Тегерану.

Сама логика противостояния по конфессиональной примете как подходящая основа для создания военного союза трех крупных мусульманских стран может казаться убедительной лишь если строить теоретические конструкции, объясняющие мир, не принимая во внимание реальную сложную ситуацию и исторический опыт. Если использовать только общие категории типа «шииты» и «сунниты» или, к примеру, «арабы», «тюрки», «персы» и т. п., сведенные к своим якобы определяющим характеристикам, то в итоге закономерно всегда получается сплошной хантингтон и окончательный бжезинский: «столкновения цивилизаций», «шиитские полумесяцы» да прочий ориенталистский вздор.

Оставим пока в стороне примитивность самого подхода, укажем только, что в двух из трех стран-участниц Мекканского альянса значительную часть населения составляют шииты. Реальные цифры шиитов в Пакистане и Саудовской Аравии (как и аналогичная статистика по суннитам в Иране) являются предметом дискуссий, но они немалые. И для них вариант военного союза с конфессиональными признаками явно неприемлем. Что касается Турции, то шиитов там нет, но ей точно не нужно противостояние с Ираном, которое приведет к реанимации в ирано-ирако-турецком пограничье экстремистских курдских группировок — пушечного мяса, используемого Западом для погрома Ближнего Востока в последние десятилетия. У Ирана с Пакистаном в последнее время также особых трений не было (несмотря на соперничество их портов Чабахар и Гвадар, в котором все равно иранский Чабахар конкуренции Гвадару составить не смог). Напротив, Пакистан был одной из стран, пытавшихся остановить американо-иранскую войну и удержать Вашингтон от эскалации.

В целом не удивительно, что Иран не повелся на провокационные рассказы западных экспертов и СМИ о «суннитском НАТО». Ни одно официальное лицо в Тегеране не выступило с враждебными заявлениями в адрес Мекканского пакта. Министр иностранных дел Ирана Аббас Арагчи, узнав о решении трех стран, почти приветствовал его, написав, что, мол, если мусульмане объединятся, они могут все вопросы решить. На иранском новоязе это значит, что мы не против. В результате, чтобы раздобыть хоть какое-то якобы иранское негативное мнение о новом альянсе, «Аль-Джазире» пришлось звонить беглому иранскому активисту, работающему в святая святых евролиберального истеблишмента — Нидерландском институте международных отношений Клингендель. Тот не подвел.

Заполнить вакуум после ухода США

Мекканский альянс движим не враждебностью к Ирану, а логикой регионального сотрудничества, которая начинает превалировать по мере сокращения присутствия мировых держав и созданных ими блоков на Ближнем Востоке. Это видно буквально по всем бывшим имперским игрокам. Посмотрите, как элегантно, стараясь не привлекать лишнего внимания европейцы свели к минимуму свою операцию в Красном море, а россияне сдали Асада и прекратили интриги в Ливии с Хафтаром.

Но это мелочи по сравнению с перегруппировками американских сил. В среду премьер-министр Ирака Али аль-Заиди согласовал с главой Центрального командования Вооруженных сил США адмиралом Брэдом Купером дату окончательного вывода американских войск — 30 сентября. Пентагон говорит, что вывод войск был оговорен еще в 2024-м, и, мол, в прошлом году силы действительно были выведены отовсюду, кроме курдской автономной области на севере.

Но это заявление вызывает сомнения. О выводе американских войск из Ирака говорили в последние годы не раз и не два, потому, если сейчас вопрос стал столь конкретным, то дело не в позапрошлогодних соглашениях, а скорее в том, что в начале лета Пентагон задумался о масштабной передислокации американских войск на Ближнем Востоке с перемещением баз подальше от Ирана, их рассредоточением или, наоборот, сбором в отдельных районах, где их можно было бы легче защищать от иранских атак. Все это было покрыто завесой секретности, но постепенно начали всплывать детали. В июле президент Трамп заявил, что в американских войсках в Ираке больше «нет надобности», и их начали выводить даже из Иракского Курдистана. Ведущий американский журнал в области международных отношений Foreign Affairs на днях принялся обсуждать тему, что давно пора вывести войска с Ближнего Востока вообще (ну, наверное, за исключением Израиля и Саудовской Аравии), и выразил надежду, что американо-иранская война придаст этому процессу нужный импульс.

Среди последних событий или слухов о выводе войск особенно любопытен вывод американских войск из Иракского Курдистана, с территории которого долгое время действовали экстремистские группировки неиракских курдских националистов, проводившие операции против Турции и Ирана. Власти Иракского Курдистана делали вид, что они об этом не в курсе или поделать ничего не могут — присутствие американских войск давало возможность такой дерзкой игры даже с крупными соседними государствами. Вывод американских войск оттуда интересен и в глобальном контексте. Он дает понять, что перестает работать деструктивная логика внерегиональных альянсов, которая дестабилизировала весь мир и привела его на край глобального конфликта.

Проблема эта известна не только на Ближнем Востоке, но и в Восточной Европе, и многих других регионах. На волне своего триумфа в «холодной войне» Запад принялся все более массово создавать альянсы или принимать в уже действующие блоки и объединения страны в отдаленных регионах. Эти государства порой имели серьезные проблемы с соседями, но вместо урегулирования этих вопросов «по-соседски», предпочитали искать подмогу у далеких мировых держав. Результатом становились странные ситуации, в которых хвост начинал вилять собакой, и даже небольшие страны могли спорадически манипулировать сверхдержавами и целыми блоками — ярким примером чему в последние годы была вся история НАТО и ЕС в Восточной Европе. Эти манипуляции, как правило, не приводили к успешному продавливанию местными союзниками Запада нужных им решений в отношениях с соседями, но зато уничтожали основу для урегулирования и создавали напряженность, а порой и предпосылки для вооруженной конфронтации в соответствующих регионах.

И вот сейчас впервые эта логика сломана — США дали понять, что не просто возражают против такого, но и намерены отойти от таких альянсов. Впрочем, вариантов у Вашингтона все равно немного: американцы не могут себе позволить роскошь сохранять прежнее военное присутствие на Ближнем Востоке и в Восточной Европе в условиях противостояния с Ираном и втягивания европейцев в войну с Россией. Все это крайне дорогое удовольствие даже для глобального гегемона, и с точки зрения денег, и с точки зрения вооружений — не зря ведь в последние месяцы пришлось перебросить и технику, и боеприпасы с европейского театра боевых действий на ближневосточный. Но это не спасает США от перегрузок. Вот, в конце недели вскрылись проблемы экипажа на американском авианосце «Авраам Линкольн» в связи с затянувшимся и интенсивным участием в боевых действиях. Пресловутое «имперское перенапряжение», о котором предупреждал историк Пол Кеннеди, выражается на микроуровне в неромантических формах массовых психических расстройств и технических неполадок.

Одним словом, главный контекст заключения Мекканского пакта — сокращение роли США в регионе. И менее ангажированные в данном вопросе западные эксперты это признают. «Совет по иностранным делам», авторитетная нью-йоркская фабрика мысли, опубликовал в пятницу комментарий со словами: «Пакт о взаимной обороне между Пакистаном, Саудовской Аравией и Турцией демонстрирует, насколько сильно ослабло влияние США на Ближнем Востоке и как региональные державы теперь самостоятельно формируют систему безопасности в своем регионе». Многополярность международной системы строится именно так — через решения региональных держав самим устраивать свои дела, а не через некие глобальные договоренности, о которых болтали российские политики.

Мекканский пакт возник не на пустом месте

Скептицизма в отношении Мекканского пакта хватает — заслуженный турецкий дипломат Хасан Гёюш в пятницу написал в «Караре», что пока все вилами по воде писано, готовность альянса к совместным действиям вызывает у него сомнения на фоне того, что, мол, страны на днях не вступились за Саудовскую Аравию, которую обстреляли хуситы. Но с этим замечанием трудно согласиться. В любом альянсе речь идет о помощи в ситуациях разумной необходимости, когда стране-участнице требуются солидарность и поддержка. При этом сама ситуация, в которой требуется помощь, должна быть приемлема для всех участников альянса. Эффективный альянс не будет работать как свора собак, бездумно бросающаяся на противника по первому свистку.

Да, Мекканский пакт как таковой не был пока задействован, но тот же Пакистан уже в среду заявил о готовности реагировать на атаки повстанцев-хуситов в рамках созданной 30 июля саудитами многонациональной коалиции по обеспечению безопасности на Красном море, в которую, кстати, входит и Турция. Вообще, если говорить о Мекканском пакте в его нынешней конфигурации, то он не возник из ниоткуда и, помимо упомянутого военно-морского альянса, основывается на существующем многолетнем взаимодействии трех стран. Есть и еще один крайне важный нюанс, который создает новую реальность на Ближнем Востоке и в его окрестностях. В случае Мекканского пакта речь впервые идет об инициативе самих региональных стран. В нем ни на каких ролях нет западных держав. В этом его отличие от прежних ближневосточных соглашений такого рода. 

Все эти моменты уже заставляют всерьез относиться к мекканским договоренностям. Что интересно, эти нюансы — довольно очевидные с точки зрения истории Ближнего Востока — почти не упоминаются в мировых СМИ. Вместо этого нам слишком часто преподносят очередную карикатуру о «суннитах» и «шиитах». Эти карикатуры с трудом скрывают картину упадка западной гегемонии. Многополярность приходит ей на смену не просто спонтанно. Ее строят зачастую не некие радикальные режимы и яростные оппоненты Вашингтона. Ее нередко возводят страны, нейтрально или даже дружественно относящиеся к Соединенным Штатам. И делают это не ради свержения мирового гегемона, а в силу необходимости. Тот же Мекканский пакт заключен государствами, ни одно из которых не враждует с США, при этом фактически он заменяет Штаты и в стратегическом смысле вполне автономен от коллективного Запада.

Он — лишь один из множества примеров такого рода. Например, не только РФ, но и ЕС развертывает спутниковые группировки, чтобы создать альтернативу Starlink. Параллельно процессам в военной сфере аналогичные тенденции имеют место и в гражданских областях. На днях стало известно о том, что не только Китай развивает свою, автономную от американских, платежную систему, вокруг UnionPay, но и ЕС создает свои платежные системы и хочет ввести цифровой евро, чтобы избавиться от американских Visa и Mastercard и потеснить доллар. То же самое делает Бразилия, которую не получится записать в «радикальные режимы».

И уже представитель западного либерального истеблишмента, премьер-министр Канады Марк Карни говорил в этом году в Давосе словами, которые мы обычно слышали от Путина, Хаменеи или Уго Чавеса: «Великие державы начали использовать экономическую интеграцию как оружие, таможенные пошлины — как рычаг давления, финансовую инфраструктуру — как инструмент принуждения, а цепочки поставок — как уязвимости, которыми можно воспользоваться. Нельзя тешить себя иллюзией взаимной выгоды от интеграции, когда эта самая интеграция становится источником вашей зависимости».

Происходящее на Ближнем Востоке и в Восточной Европе позволяет прогнозировать и процессы на Южном Кавказе. Влияние на него внерегиональных мировых держав и империй будет снижаться, а важность регионального сотрудничества — между странами региона и соседними государствами — расти. Все желающие заменить развитие добрососедских отношений «евроинтеграцией» играют на явно неправильной стороне истории.