Баку — Астана, Средний коридор и политика Китая Эркин Байдаров на Caliber.Az

Интервью Caliber.Az c казахстанским ученым и политологом, ведущим научным сотрудником Института востоковедения имени Р.Б. Сулейменова (Алматы), китаеведом Эркином Байдаровым.

– В чем важность взаимодействия между Баку и Астаной, и каковы его перспективы?

– В последние годы сотрудничество между Азербайджаном и Казахстаном демонстрирует стабильный рост не только в экономике, но и в политическом, и в культурно-гуманитарном планах.

Доверительные отношения между лидерами двух государств – Ильхамом Алиевым и Касым-Жомартом Токаевым задают высокую планку взаимодействию, в свою очередь, частые встречи президентов как в Баку и Астане, так и на различных международных форумах способствуют выработке единой повестки, в рамках которой и строится дальнейшее двустороннее сотрудничество, что не удивительно, поскольку связи между двумя странами очень тесные и уходят своими корнями в прошлое. Это также и Каспий, который является не только естественной географической границей между нашими государствами, но и морем, чьи нефтегазовые запасы способствуют, в том числе и экономическому процветанию Азербайджана и Казахстана.

Мы не случайно на первый план ставим экономику. Именно экономическое взаимодействие во многом определяет политическую и другие формы взаимоотношений между Баку и Астаной. Например, наблюдается заметный рост товарооборота: так, к концу 2025 года, по данным казахстанской стороны, товарооборот между Казахстаном и Азербайджаном вырос до 560 млн долларов США вместо 533 млн в 2024-м. Благодаря укреплению транспортно-логистического потенциала Среднего коридора увеличивается объем транзитных перевозок. В то же время товарооборот между странами заметно отстает от торговли Казахстана с государствами Центральной Азии. И здесь есть над чем подумать.

В политическом аспекте подписание многочисленных соглашений между Азербайджаном и Казахстаном в энергетике, транспорте, связи, экологии и так далее полностью отвечает интересам Баку и Астаны, поскольку от них во многом зависит устойчивый рост торгово-экономического взаимодействия. Два государства последовательно реализуют совместные инициативы, расширяя взаимодействие в различных секторах экономики. И этот прогресс стал возможен благодаря целенаправленной государственной политике, активному диалогу между представителями бизнес-сообществ и общей приверженности развитию взаимовыгодных и партнерских отношений. Отсюда и рост совместных инвестиций в экономику друг друга.

В условиях геополитической турбулентности и глобальной неопределенности стохастического порядка Азербайджан и Казахстан, как региональные державы, должны и дальше наращивать сотрудничество по всем возможным аспектам. Для этого имеются все необходимые условия. Многочисленная азербайджанская диаспора Казахстана тоже является фактором, способствующим работе тандема Баку – Астана для процветания братских стран.

– Некоторые аналитики говорят об особой роли тюркских народов в условиях новой геополитической реальности. Мы видим, что потребность в развитии Среднего коридора тоже создает предпосылки для укрепления связей между тюркскими странами...
  
– Нам, тюркам, особенно интеллектуалам, свойственно говорить о своей исторической миссии. Да, у тюрков великая история, но в данный момент тюркский мир, как и весь остальной, переживает период энтропии. Куда он в итоге приведет человечество – сказать трудно. ОТГ, несмотря на свое усиление в качестве международной организации, все еще далека от идеала. Сотрудничество и кооперация – это хорошо, но у каждой тюркской страны есть свои национальные и стратегические интересы, которые зачастую расходятся с интересами другой.

Например, недавняя встреча глав МИД Организации тюркских государств в Стамбуле, на которой война на Ближнем Востоке оказалась в центре внимания, показала, что в складывающихся обстоятельствах тюркские страны Центральной Азии и Южного Кавказа будут действовать с позиции «единого голоса». В принятой Совместной декларации было заявлено, что нападение на любое государство – члена Организации будет означать угрозу для всех стран-участниц, и это замечательно.

Но данные документы только подчеркивают, что страны ОТГ – это родственные этнополитические образования, деятельность которых направлена на тесное взаимодействие в сфере экономики, культуры, безопасности и т.д.

Однако хотелось бы отметить, что на данном этапе Организация предельно прагматична и не ставит перед собой глобальных целей, таких, например, как задача по «тюркскому возрождению» и какой-то особой исторической миссии. Оставим этот вопрос тюркским интеллектуалам, чей «труд и дум высокое стремленье» тоже необходимы для единства тюркского мира.

В то же время Средний коридор мог бы стать двигателем для сплочения тюркских государств Центральной Азии вокруг идеи «Единого Туркестана», которая логично вытекает не только из этнической и культурной истории, но и из жизненной необходимости. Мустафа Шокай еще почти сто лет назад отмечал, что с геополитической точки зрения тюркский мир «находится в условиях довольно-таки неблагоприятных для осуществления объединения. Из всего турецкого мира «геополитика» одного только Туркестана вполне соответствует его турецкости: обширному географическому и экономическому единству соответствует громадная масса турецкого населения». Тут с уточнением: «турецкость» Шокая в данном контексте следует понимать как «тюркский». Так или иначе это хорошо иллюстрирует важность данного вопроса в контексте сохранения целостности региона, а также странами Центральной Азии своей независимости .

– Каковы перспективы развития сотрудничества центральноазиатских стран с Китаем? Многие аналитики отмечают, что на данный момент именно КНР, а не Запад или Россия, ведущий геополитический игрок в Центральной Азии хотя бы в силу того, что Пекин является главным экономическим партнером государств региона. Говоря простыми словами, Поднебесная безнадежно для других игроков перехватила инициативу…
 
– Перспективы сотрудничества стран Центральной Азии с Китаем необходимо воспринимать объективно. В современных условиях, на мой взгляд, только КНР может обеспечить региональным государствам их политический и экономический «комфорт». «Договор о вечном добрососедстве, дружбе и сотрудничестве», подписанный ими в июле 2025 года во время саммита в Астане, явился новой вехой в истории отношений стран Центральной Азии с Китаем.

Открытие китайских вузов, научных центров, форумы центральноазиатских и китайских экспертов, а также активное продвижение китайского языка и культуры, с одной стороны, языка и культуры стран Центральноазиатского региона в Китае – с другой, служат тому, что государства – участники данного формата заинтересованы в друг друге. Сюда относится и инициатива «Один пояс — один путь», где Пекин делает основную ставку на китайский Синьцзян. Для С5, в свою очередь, Синьцзян-Уйгурский автономный район открывает путь во внутренний Китай и новые возможности, являясь главными воротами для торговли и логистики КНР с ЦА.

Между тем строительство транспортно-логистических коридоров из Китая в Центральную Азию позволит странам региона как экспортировать в Поднебесную то, в чем она нуждается (нефть, газ, металлы и др.), так и иметь свои бонусы от транзита китайских товаров в Европу и так далее.
  
– Сейчас многие аналитики называют КНР единственной силой, оказавшейся в выигрыше на фоне войны на Ближнем Востоке. На что ставит Пекин, фактически поддерживая Иран в его противостоянии с США и Израилем?

– Китайская политика в отношении этого конфликта аналогична той, что эта страна реализует в приложении к другим регионам планеты. В данном плане Пекин всегда последователен. Всем известно, что одна из целей войны на Ближнем Востоке – это ослабление КНР в результате падения добычи нефти и снижения объемов ее транспортировки, в том числе и в Китай. Однако Пекин еще до ее начала увеличил свои нефтяные запасы, и эта дальновидность дает Китаю время на решение возникших проблем. К тому же, поддержка иранского режима со стороны Пекина помогает китайским танкерам беспрепятственно вывозить иранскую нефть через Ормузский пролив. 

В свою очередь, тот момент, что юань рассматривается иранской стороной как основная валюта для ограниченного пропуска нефтяных танкеров, еще раз говорит о том, что Поднебесная, следуя своей древней стратагеме «наблюдать за огнем с противоположного берега», способна воплощать в жизнь самые различные политические парадигмы.