«Ближневосточный Сингапур»: из витрины — в мишень Расклад Артема Кирпиченка

В течение длительного периода времени вокруг Дубая тщательно создавался имидж эмирата, расположенного на Ближнем Востоке, но не являющегося частью этого региона. Совсем рядом, как говорится, в шаговой доступности, бушевали войны, разваливались государства, происходили перевороты, миллионы людей становились беженцами, но это не затрагивало прекрасный оазис в пустыне, привлекающий иностранцев  не только своими роскошными отелями, торговыми центрами, небоскребами и налоговыми льготами, но и образом «Ближневосточного Сингапура», процветающего вне зависимости от окружающего его хаоса.

Иностранцы в своем большинстве отмечают, что атмосфера эмирата отличается от той, что они встречали в других городах Персидского залива — здесь присутствует ощущение исключительности и привилегированности. При этом следует отметить, что процесс формирования этого образа занял целые десятилетия — еще в середине XX века один из величайших городов мира был скромным портом рыбаков и ловцов жемчуга. И вот в 1958 году эмиром Дубая стал шейх Рашид ибн Саид Аль Мактум, с именем которого связывают  преобразование эмирата, однако не все помнят, что он был одним из первых, кто осознал — залогом процветания может быть не только нефть.

Еще до того, как в эмират начали поступать доходы от продажи «черного золота», Мактум стал инвестировать в торговый потенциал Дубая. При нем стартовали работы по строительству аэропорта, расчистке и углублению бухты, созданию современного морского порта. Все это заложило базис современной экономической модели города. Если в 1970-е годы в дубайской экономике еще доминировала нефть, то в последующем ее роль постепенно отошла на второй план на фоне бурноразвивающихся торговли и сфер строительства и услуг. Дубай перестал быть просто портом на берегу Персидского залива и превратился в площадку для всей региональной торговли.

Одним из примеров для развития эмирата послужил Нью-Йорк. По словам шейха Мактума, когда он и его отец эмир Рашид в 1960-е годы поднялись на вершину Empire State Building, самого высокого на тот момент здания в мире, у них родилась мечта о том, чтобы Дубай тоже ассоциировался с небоскребами, и десятилетия спустя Бурдж-Халифа стала наглядным ее воплощением в жизнь. Небоскребы, аэропорты, роскошные гавани — все они вносят вклад в продвижение бренда «Дубай» в мире.

В 1985 году была создана Emirates, ставшая впоследствии одной из самых престижных авиакомпаний мира, в 1999-м — открыт знаменитый отель Burj Al Arab, возведенный в форме паруса, а в 2000-м иностранцы получили право приобретать собственность в эмирате.

Преемники шейха Рашида продолжили его политику, реализуя один амбициозный проект за другим, и мечта эмира о Дубае как о нечто большем, чем простой нефтяной хаб, сбылась. Сегодня доля «черного золота» в ВВП эмирата составляет менее 1%, ее место заняли элитная недвижимость, туризм, финансовые услуги и торговля. При этом соседний Абу-Даби, на долю которого приходится более 90% нефтяных запасов Объединенных Арабских Эмиратов, по-прежнему в значительной степени зависит от поступлений из энергетического сектора.
  
Примечательно, что ранее роль международной финансовой столицы региона играл Бейрут, конец процветанию которого положила начавшаяся в 1970-х годах гражданская война. Затем эту нишу занял Бахрейн, но расцвет Дубая заставил его отойти на второй план. При этом каждый из этих переходов основывался на одном и том же обещании: предложить устойчивую альтернативу предыдущему финансовому центру, ставшему жертвой нестабильности в регионе. 

С другой стороны, нельзя не признать, что процветание Дубая в какой-то степени построено на нестабильности других стран. Сирийцы, бежавшие от гражданской войны, богатые семьи, ставшие жертвой «арабской весны», эмигранты из России и Украины — все они привнесли свои капиталы и таланты в эмират. В целом численность населения ОАЭ возросла с 1 миллиона в 1980 году до 11,3 млн в 2024-м.

Фундаментом успеха Дубая является модель, в которой его географическое расположение гармонично сочетается с налоговыми льготами, логистическими возможностями, финансовыми услугами и высочайшим качеством жизни, однако для ее бесперебойного функционирования одной инфраструктуры недостаточно. Как известно, капитал ищет не только прибыль, но и предсказуемость, в силу чего компании, инвесторы, иностранные специалисты и туристы приезжают в эмират не только из‑за тех возможностей, которые он  предлагает, но и ввиду его стабильности на фоне окружающего хаоса.

Однако нынешняя война на Ближнем Востоке потрясла основы этой аксиомы. То, что страны Персидского залива стали целями для иранских атак, обнажило реальность, которую фактически забыли: Дубай все-таки расположен в Ближневосточном регионе. Внезапно город перестал быть дорогой витриной и превратился в мишень. Ракетно-дроновые удары со стороны Ирана нанесли ему значительный имиджевый урон — весь мир увидел кадры исхода десятков тысяч туристов и нерезидентов на фоне горящих ключевых инфраструктурных объектов. С серьезным испытанием на прочность столкнулся и рынок недвижимости Дубая.

Вместе с тем, по мнению специалистов, до паники еще далеко, и некоторые состоятельные люди готовы продолжать вкладывать свои средства в дорогостоящую недвижимость. Так, 5 марта в Дубае был приобретен пентхаус за 422 млн дирхамов ($115 млн). Оптимисты расценивают эту сделку как сигнал рынку: «большие деньги» верят, что имидж эмирата переживет любой внешнеполитический кризис.

В свою очередь, глава компании Emaar Мохаммед Али Алаббар в интервью телеканалу CNBC отметил, что Дубай прошел через множество кризисов, и текущие угрозы — лишь временная турбулентность, которая не изменит вектор развития ОАЭ как главного хаба XXI века: «Люди с достойным капиталом понимают, что власти уже не раз доказывали способность обеспечивать безопасность. Они, наоборот, будут только увеличивать вложения».
 
С ним согласен эксперт по политической экономии Ближнего Востока Кристофер Дэвидсон, который полагает, что атаки могут нанести ущерб имиджу Дубая только в краткосрочной перспективе: «Но фундаментальные факторы — инфраструктура, нормативно‐правовая база, погодные условия и географическое положение — остаются неизменными. И в долгосрочной перспективе его привлекательность сохранится».

Суммируя все вышесказанное, можно осделать следующий вывод: на сегодняшний день неверно говорить, что «Дубай закончился», но в то же время рано утверждать, что «с Дубаем ничего не случится». Эмират по-прежнему силен, однако произошедшее актуализирует многочисленные вопросы относительно будущего дубайской модели.