Израиль, Иран и ядерные риски для Южного Кавказа Андрей Ожаровский на Caliber.Az

Интервью Caliber.Az с российским физиком-ядерщиком, экологом, экспертом программы «Безопасность радиоактивных отходов» Андреем Ожаровским.

– Насколько опасны последствия израильских ударов по иранским ядерным объектам, в частности для Южного Кавказа? До сих пор поступают противоречивые сообщения о возможной радиационной утечке на подвергшемся бомбардировке заводе по обогащению урана в Натанзе.

– Завод в Натанзе расположен на глубине 40–50 метров под землёй. Оценить степень повреждения подземных сооружений пока невозможно: по понятным причинам даже иранские власти, обладая информацией, не станут её раскрывать, чтобы не помочь тем самым противнику. Тем временем ни разведка, ни анализ спутниковых данных не позволяют точно установить характер разрушений. Однако раз появились сведения об утечке радиации, можно предположить, что часть оборудования действительно повреждена.

Обогащение урана предполагает работу с радиоактивным и химически токсичным веществом — гексафторидом урана (UF6). При температуре свыше 56 градусов по Цельсию он превращается в газ и используется в процессе изотопного разделения. Если произошла утечка, то именно гексафторида урана. Неважно, был он обогащённым, обеднённым или природным — это вещество крайне опасно в первую очередь из-за химической токсичности. При контакте с влагой UF6 превращается в плавиковую кислоту (HF), способную нанести тяжёлые поражения человеку. Однако важно учитывать, что утечка произошла под землёй, а Иран в целом — засушливая страна. Благодаря низкой влажности и сухому климату вероятность образования плавиковой кислоты и её распространения в окружающую среду остаётся крайне низкой. Если в результате удара произошла утечка из повреждённых центрифуг, гексафторид урана, перейдя из газообразного состояния в твёрдое, осел прямо внутри подземных помещений — на оборудовании или обломках конструкций.

– МЧС Азербайджана провело мониторинг радиационной обстановки в 30 контрольных точках вдоль южной границы. Нарушений и признаков утечки радиации зафиксировано не было. Есть ли данные от российских наблюдателей? 

– Прежде всего, корректнее измерять не просто радиационный фон, а концентрацию радиоактивных аэрозолей в воздухе. Для этого используется оборудование, прокачивающее тысячи кубометров воздуха через специальные фильтры, на которых оседают частицы, подлежащие анализу на гамма-спектрометрах. В частности, управление Роспотребнадзора организовало круглосуточный мониторинг в южной части Республики Дагестан. По данным наблюдений в Дербенте, радиационная обстановка стабильна. Уровень гамма-фона составляет 0,05–0,06 микрозиверта в час, что соответствует естественным значениям для региона.

– Какие ядерные объекты Ирана могут представлять потенциальную угрозу для Южного Кавказа в случае их разрушения в результате ракетного удара?

– Действительно, Иран долгое время вёл засекреченную ядерную программу. Например, о существовании завода в Натанзе стало известно только в 2000-х. Это даёт основания полагать, что список ядерных объектов, доступный в открытых источниках, не является полным. Хорошая новость состоит в том, что большинство иранских ядерных объектов расположено на значительном удалении от границ Азербайджана и побережья Каспия. Исключение — объект в иранском Рамсаре, находящийся относительно близко к Каспийскому морю.

Важно подчеркнуть, что подавляющее большинство объектов размещено под землёй, что снижает риск масштабного загрязнения. Кроме того, большинство предприятий ядерной топливной цепочки не имеет механизмов, способных выбросить радиоактивные вещества в верхние слои атмосферы. Гораздо большую угрозу представляет потенциальное разрушение действующего ядерного реактора, например, на АЭС в Бушере. В таком случае может произойти выброс большого объёма радиоактивных веществ, аналогичный чернобыльскому сценарию. Такие выбросы способны подниматься на километры в атмосферу и распространяться на огромные территории.

– Какова вероятность такого сценария и его последствия для Южного Кавказа?

– Хочется верить, что Израиль не станет атаковать АЭС в Бушере. Это не в интересах самого Израиля: в случае аварии в первую очередь пострадают государства Персидского залива. К тому же объект находится на юге страны, у побережья Персидского залива, и удалён от Южного Кавказа. Тем не менее полностью исключать риски нельзя. Существуют, в частности, австрийские исследования FlexRisk, моделирующие сценарии тяжёлых аварий на АЭС. В ряде из них Южный Кавказ попадает в зону потенциального радиоактивного загрязнения. В таких моделях степень опасности выражается цветовой шкалой: синий — повышение концентрации цезия в почве, жёлтый — угроза сельскому хозяйству, красный — опасность для населения, возможная эвакуация.

Но ещё раз подчеркну: вероятность удара по Бушерской АЭС крайне низка, учитывая политические и геополитические последствия такого шага. И нельзя забывать, что атомные электростанции по всему миру остаются уязвимыми как для военных ударов, так и для террористических атак. Это одна из системных и неустранимых угроз, сопровождающих использование ядерной энергетики.