Китай берет Иран на себя: сможет ли Си переубедить Трампа? Зарубежные политологи на Caliber.Az

Одной из ключевых тем государственного визита председателя КНР в Соединенные Штаты Америки, который состоится по личному приглашению Дональда Трампа, безусловно, станет Иран: как считают аналитики, Си Цзиньпинь может попытаться повлиять на точку зрения американского президента и представить свое видение по вопросу урегулирования конфликта.

При этом, что немаловажно отметить, обсуждение соответствующих вопросов между Тегераном и Пекином ведется с начала сентября достаточно активно. И недавно глава иранского МИД Аббас Арагчи посетил Пекин, где провел предметные переговоры с министром иностранных дел КНР Ван И, после чего прозвучало важное заявление: китайская сторона подчеркнула, что затяжной конфликт между США и Ираном не отвечает интересам международного сообщества, и призвала Тегеран и Вашингтон возобновить переговорный процесс.

Итак, сможет ли Си повлиять на Трампа, например, передав главе Белого дома некое эксклюзивное предложение от Тегерана, или особых сюрпризов ждать не следует? На этот вопрос Caliber.Az отвечают политолог-иранист и специалист по Восточной Азии.

В частности, доцент кафедры современного Востока и Африки РГГУ, старший научный сотрудник Института востоковедения РАН Лана Раванди-Фадаи полагает, что Китай неспособен значительно повлиять на мнения сторон, однако может, так сказать, протестировать, существует ли в целом пространство для возвращения к договоренностям.

«В данном контексте визит главы МИД Ирана в КНР перед поездкой Си в Вашингтон обретает особое звучание: фактически Тегеран через Пекин транслирует конкретный сигнал о том, что готов вернуться к Исламабадскому меморандуму, но не согласен возвращаться за стол переговоров как проигравшая сторона и выполнять соглашение в одностороннем порядке.

Что касается КНР, то для нее в прекращении войны заключен стратегический интерес, поскольку Поднебесной необходим стабильно функционирующий Ормузский пролив, бесперебойные энергетические поставки и отсутствие большой войны в Персидском заливе. При этом Пекин последовательно выступает против применения силы в отношении Ирана, односторонних американских санкций и попыток распространить американское санкционное законодательство на китайские компании. 

К примеру, в мае китайские власти официально запретил физическим и юридическим лицам КНР признавать и исполнять санкции США против китайских нефтеперерабатывающих компаний, «наказанных» Вашингтоном за операции с иранской нефтью. Так Пекин фактически заявил Соединенным Штатам следующее: американское законодательство не может определять, с кем китайские компании имеют право торговать.

Таким образом, по целому ряду принципиальных вопросов – односторонние санкции, применение силы, суверенитет Ирана, право ИРИ на собственные интересы безопасности – китайская позиция сегодня значительно ближе к иранской, чем к американской. И здесь есть очень показательная деталь: 17 сентября, буквально на следующий день после переговоров с Арагчи, Ван И переговорил с Марко Рубио, и одной из тем был именно американо-иранский конфликт. То есть, дипломатическое зондирование началось еще до визита Си Цзиньпина.

Так что, с большой долей вероятности во время встречи с Трампом председатель КНР будет выяснять главное, а именно – готов ли Вашингтон вернуться от логики принуждения к логике взаимных обязательств. В силу этого я бы не ждала от визита Си какого-то большого мирного соглашения – реальный успех будет гораздо скромнее, но значимее: если после визита снова заработает американо-иранский переговорный канал на основе Исламабадского меморандума, значит китайская дипломатия действительно сработала», – сказала Л.Раванди-Фадаи.

В то же время синолог, доктор военных и политических наук, профессор Вахтанг Маисая считает, что вопрос судоходства в Баб-эль-Мандебском и Ормузском проливах – очень чувствительная для Китая тема.

«В целом, на Ближнем Востоке у Китая имеется слишком много болевых точек: во-первых, нестабильность и боевые действия в регионе наносят удар по реализации глобального проекта Пекина «Один пояс – один путь», во-вторых, КНР теряет сферу поставок важных ресурсов, и речь здесь идет не только об энергоносителях. Кроме этого, Пекин намерен продемонстрировать, что действительно является, как минимум, второй державой по значимости в международном сообществе после США, и успех в качестве переговорщика может заметно укрепить политический вес Китая на мировой арене. Так что, я ожидаю от КНР приложения максимума усилий в вопросе урегулирования американо-иранского противостояния», – резюмировал В.Маисая.