Переговорный лабиринт: о чем США и Иран говорили в Нью-Йорке? Зарубежные эксперты на Caliber.Az

Во вторник, 22 сентября, фокус внимания международного сообщества был сосредоточен на Нью-Йорке, где на полях 81-й сессии Генассамблеи ООН впервые за несколько месяцев встретились официальные лица США и Ирана, о чем лично сообщил президент Дональд Трамп, отметивший, что продолжавшаяся около трех часов встреча была «очень продуктивной».

С американской стороны в переговорах, состоявшихся при посредничестве Катара и Пакистана, участвовали спецпосланники Стив Уиткофф и Джаред Кушнер, Иран представлял министр иностранных дел страны Аббас Арагчи. Как отметил в соцсети X Уиткофф, «сегодня на полях Генеральной Ассамблеи ООН мы провели длительные переговоры с иранской делегацией при посредничестве представителей, курсировавших между сторонами в течение всего дня. Был успешно завершен раунд обсуждений, который, как мы надеемся, окажется конструктивным и перспективным. Посредники продолжат свою работу».

Однако, несмотря на позитивные месседжи, имеется и определенный скепсис, который усиливают ряд обстоятельств: в частности, параллельно переговорам в Нью-Йорке определенные политические силы в Иране озвучили заявления, не имеющие ничего общего с мирной повесткой. С другой стороны, не совсем ясна и позиция самого Дональда Трампа: согласно последней информации, личной встречи и переговоров с находящимся в США президентом Пезешкианом глава Белого дома не планирует.

Как видно, ситуация складывается неоднозначная, и чтобы прояснить картину происходящего на американо-иранском треке Caliber.Az обратился к политологу-иранисту, востоковеду и американскому эксперту.

Так, израильский исследователь-иранист, автор Telegram-канала Oriental Express Михаэль Бородкин считает, что переговоры в Нью-Йорке в корне ситуацию не изменят.

«Все сигналы исходят от лагеря Пезешкиана – Галибафа, но решения принимают не они. Силовики и радикалы продолжают транслировать одно и то же: мы победили, пусть США уйдут из региона, а потом мы посмотрим на их поведение. С другой стороны, позиция иранского президента, по моему мнению, наполнена избыточным оптимизмом, который большинство властных сил в Иране не разделяют. Хотя не исключены и некие промежуточные результаты, которые могут даже привести к временному разблокированию Ормузского пролива, но потом все вновь вернется на круги своя, так как Тегеран по-прежнему устраивает лишь одна реальность в проливе – плата за проход каждого судна.

Трамп видит ситуацию иначе, он хочет договориться, но на своих условиях, однако большинство из них иранская сторона не приемлет. При этом американские требования остаются прежними: жесткий международный контроль над иранской ядерной программой, о чем Тегеран и слышать не желает. Помимо этого, есть пункты и по поводу ограничения дальности ракет, и относительно поддержки терроризма, но они второстепенные – американский президент даже готов снять их в обмен на согласие по ядерной программе, однако Иран не устраивает и такой подход Соединенных Штатов», – сказал М.Бородкин.

Вместе с тем российско-германский политолог, востоковед, главный редактор портала «Поистине» Руслан Айсин выразил сомнения в прорыве переговорного процесса.

«Иран мастер всевозможных переговоров, особенно в плане наматывания своего оппонента на бесперспективную ось. Причем, сейчас в заключении сделки, скорее, заинтересованы Соединенные Штаты, потому что в ноябре в стране состоятся промежуточные выборы в  Конгресс, в силу чего и Трампу, и правящей Республиканской партии сейчас необходимо сбить инфляционную волну, снизить цены на топливо, которые уже превышают 6-8 долларов за галлон, а это зависит от урегулирования ситуации на Ближнем Востоке, в частности, в Ормузском проливе, где застревают суда с нефтью. При этом нельзя забывать, что в Соединенных Штатах так же, как и во всех крупных промышленных государствах, цены на топливо – один из главных индикаторов благосостояния и устойчивости экономики и уровня потребления», – подчеркнул политолог.

По его мнению, иранская сторона сознательно тянет время до ноября, чтобы нанести максимальный политический и экономический урон республиканцам и Трампу, фактически играя на стороне демократов.

«Таким образом, ситуация складывается по классике: враг моего врага – мой друг. Поэтому сейчас Соединенные Штаты будут предлагать различные профиты и гифты для того, чтобы Иран разблокировал Ормузский пролив и оказал давление на хуситов, чтобы они открыли, хотя бы частично, Баб-эль-Мандебский пролив. То есть, иранская сторона от переговоров не отказывается, но процесс затягивает. При этом проблема для Вашингтона заключается и в том, что, если даже стороны сейчас все-таки договорятся, в течение одного месяца снизить цены не удастся.

Тегеран, конечно, тоже несет значительный экономический и финансовый урон, потому что экспорт «черного золота» – это основной источник его заработка и валюты. Таким образом, две страны находятся в так называемой lose-lose situation, и каждая из них желает в конечном итоге оказаться в ситуации win-win. Возможен ли подобный исход? Ответ на этот вопрос дать весьма затруднительно, поскольку тот баланс, что существовал много лет в отношениях Соединенные Штаты – Иран, теперь разрушен», – заявил Р.Айсин.

В свою очередь, американский политолог, правозащитник, бывший исполнительный директор Международной Хельсинкской федерации по правам человека Аарон Роудс полагает, что, учитывая традиционный подход Тегерана к переговорам, можно предположить, что ИРИ не намерена ослаблять хватку в отношении Ормузского пролива.

«Иранская сторона стремится затянуть переговоры и поддерживать конфликт низкой интенсивности, избегая при этом масштабных столкновений. Это позволяет ей удерживать высокие цены на нефть, истощать запасы американских вооружений и наносить дополнительный ущерб политическим позициям Трампа и репутации США, тем самым действуя в интересах, которые она разделяет с Китаем и Россией.

Таким образом, Исламская Республика загнала Соединенные Штаты в ловушку: сложилась ситуация, в которой Америка не может одержать победу иначе, как путем насильственной смены режима. Однако такой сценарий привел бы к гибели огромного числа мирных жителей и, вероятно, потребовал бы наземного вторжения, сопряженного с большими потерями среди американских военнослужащих, а подобное неприемлемо ни для США, ни для Трампа», – резюмировал А.Роудс.