Риторика Тегерана и дилемма Еревана Раванди-Фадаи и Бородкин на Caliber.Az

Происходящие в Иране события, как это ни странно, эхом отозвались и на армяно-иранских отношениях. В частности, посол Исламской Республики в Ереване Халил Ширголами на днях заявил, что в Тегеране начинают думать, что Армения становится центром деятельности враждебных Ирану сил.

По словам дипломата, группа лиц имеет возможность, им дается зеленый свет, чтобы они приходили к зданию иранского посольства и выступали с неуважительными и оскорбительными заявлениями.

«Уже в течение шести дней с 18:00 до 21:00 перед зданием посольства Ирана в Армении выступают с неуважительными и оскорбительными заявлениями, и вопреки тому, что мы высказываем нашу жалобу, этот процесс продолжается. Мы множество раз передавали нашу жалобу соответствующим органам Армении. Мы в самые тяжелые моменты становились рядом с правительством Армении, примеров много. Мы сегодня находимся в тяжелой ситуации, и то, что происходит у здания посольства Ирана в Армении, останется в исторической памяти иранского народа», – подчеркнул Ширголами.

В свою очередь, премьер Пашинян в ответ на обвинения иранского посла заверил, что Ереван предпримет все шаги, чтобы развеять возникшие в ИРИ сомнения по поводу позиции Армении.
 
«Мы очень внимательны к заявлениям, звучащим из Ирана. Мы делали все и продолжим делать для того, чтобы рассеять беспокойство дружественной нам страны», – сказал он, отметив при этом, что акции протеста с 2018 года нигде в стране не запрещались, и власти не могут в отдельном конкретном случае действовать иначе.

Однако возникшая напряженность между Тегераном и Ереваном не укладывается в рамки локального эпизода, в данном случае – протестов у здания иранского посольства в Армении. В этом контексте возникает вполне резонный вопрос: «Как понять, где на тот или иной момент – в каких границах или на фоне внутренней турбулентности – находятся внешние точки раздражения или недовольства ИРИ?» На этот вопрос Caliber.Az отвечают эксперты-иранисты из России и Израиля.

Так, доцент кафедры современного Востока и Африки РГГУ, старший научный сотрудник Института востоковедения РАН Лана Раванди-Фадаи полагает, что беспокойство и резкие заявления Ирана связаны с такими триггерами, как сложная внутриполитическая ситуация в стране, введение Западом новых санкций и угроза нанесения удара по самому ядру иранского режима. Тегеран воспринимает действия и позицию Соединенных Штатов и Израиля как прямую угрозу, действующую по сценарию 1953 года, а также как попытку внешних сил раскачать страну, что по большому счету и происходит.

«Так что, риторика официального Тегерана и его представителей за рубежом есть способ режима сохранять мобилизацию страны и власти, и в этой логике применяются самые жесткие методы, которые, по мнению властей, вполне оправданы. Работает схема угрозы в формате: «Нас атакуют изнутри и извне» – а значит, любая активность рядом с границей, особенно там, где есть чувствительные моменты, к примеру, коммуникации, коридоры, безопасность, начинают восприниматься в качестве потенциальной части этой атаки. Отсюда и перевод истории с пикетами у посольства в Ереване на язык безопасности. То есть, это не просто люди кричат у ворот, а, по определению Тегерана, формируется площадка для враждебных действий, ведь для иранского режима посольство – это всегда символ.

Второй стратегический момент заключается в том, что Иран очень болезненно реагирует на любые сценарии, которые способны изменить баланс у его северной границы, а это – юг Армении, в частности, на тему транспортных коридоров. Для ИРИ – это всегда красная линия. Плюс, как мы видим, иранские официальные месседжи последних лет держатся на одной формуле: территориальная целостность Армении, неприятие экстерриториального коридора и так далее», – сказала эксперт.
  
По ее мнению, содержание ответа Пашиняна иранскому послу обусловлено тем, что ситуация в Армении, в отличие от того же Ирана, совершенно иная.

«В республике после 2018 года сформировалось устойчивое понятие того, что уличные акции не запрещаются, пока они не нарушают закон. С другой стороны, Армения не может позволить себе ссориться с Ираном, поскольку для нее он важный сосед и фактор баланса в регионе. В силу этого армянский премьер дал типичный двухполюсный ответ: необходимо снизить градус напряженности с Ираном, а внутри не создать прецедент выборочного запрета протестов, иначе завтра это может ударить по самому Пашиняну.

Отвечая на основной вопрос о гарантиях того, что завтра Иран вновь не начнет предъявлять претензий, я бы сказала, что таких гарантий нет, их почти никто в регионе не имеет, потому что претензии ИРИ зависят от того, что в конкретный момент Тегеран посчитает угрозой для своей безопасности и стабильности режима. И тут следует учитывать важный момент, заключающийся в том, что риторика Исламской Республики может быть мягче или жестче, но сам принцип почти не меняется. Даже когда иранские власти пытаются говорить более умеренно, например, глава МИД публично заявляет, что нет планов вешать протестующих, это не означает, что исчезают базовая установка режима и все его нарративы. Просто под давлением санкций меняются тон и тактика. В силу этого могу сказать, что завтра Иран может вновь предъявить претензии, если совпадут триггеры, о которых я уже говорила», – заявила Лана Раванди-Фадаи.

В то же время, по мнению израильского журналиста и исследователя, эксперта-ираниста Михаэля Бородкина, интересен факт того, что иранский демарш совпал с заявлением Владимира Соловьева о том, что «потеря Армении» для России будет катастрофой, и в целях предотвращения этого можно начать еще одну «сво».
 
«Или это не совпадение, а два основных стратегических партнера Армении забеспокоились, что Ереван переориентируется на Запад, в свете чего связь Россия — Иран будет подорвана из-за выпадения среднего звена? Что касается Тегерана, то главное, что следует помнить – пока в Иране не сменится режим, внешняя политика страны меняться не будет. Могут быть небольшие отличия в риторике, но основной курс останется прежним. И претензии будут звучать регулярно и в дальнейшем, но вряд ли следует ожидать каких-нибудь решительных действий. Армения и Иран все еще тесно связаны, в том числе и экономическими интересами. Поэтому Тегеран постарается минимизировать возможные потери и сохранить то влияние в Армении, которое может, а для этого необходимо избегать грубого давления.

Что касается конкретно этого высказывания иранского посла, то оно связано с охватившими Исламскую Республику масштабными протестами. Иранский режим относится к этим событиям очень серьезно, отсюда и резкие слова дипломата», — резюмировал М.Бородкин.