«Прощай, СНГ!», объединение с Румынией, Приднестровская проблема Руслан Шевченко на Caliber.Az

Интервью Caliber.Az с политическим аналитиком, доктором истории (Молдова) Русланом Шевченко. 

— 11 марта Правительство Молдовы дало зеленый свет на выход страны из основополагающих соглашений СНГ. Решение принято по представлению МИД Молдовы, которое аргументировало его тем, что базовые принципы организации перестали работать. Почему именно сейчас?

— Действительно, ряд прозападно настроенных партий Молдовы (Либеральная партия, партия «Платформа Достоинство и Правда» и другие)  неоднократно критиковали правящую ПДС за то, что она, несмотря на постоянные клятвы в верности европейскому выбору, упорно оттягивала более 4 лет своего пребывания у власти решение вопроса о нахождении Молдовы в СНГ. Хотя этот вопрос был актуален и 5, и 10, и 15 лет назад: раз мы говорим о курсе на евроинтеграцию, то Молдове нечего делать в СНГ, в котором политически и экономически доминирует Россия. Но все партии, находившиеся у власти, несмотря на многократные требования к ним со стороны прозападно настроенной части общества и даже многих европейских политиков, постоянно уходили от этого вопроса, не решаясь сделать окончательный выбор и объявить о выходе из СНГ. Объясняется это достаточно просто.

Во всех молдавских внешне прозападных партиях, включая и нынешнюю ПДС, всегда было сильно «умеренное», фактически пророссийское крыло, призывавшее не делать резких движений, оставаться «мостом между Востоком и Западом», как это еще с 1990-х предлагала Молдове Россия и пророссийские деятели нашей страны. Преодолеть сопротивление этой части своих членов и сторонников ПДС удалось только теперь, в результате успешных для правящей партии парламентских выборов 28 сентября 2025 г. Сразу после этого был инициирован процесс постепенного выхода Молдовы из ряда соглашений СНГ, заключенных еще в 1991-1994 гг. Постановление Правительства от 11 марта 2026 г. только перевело этот процесс в заключительную стадию. Теперь осталось объявить о выходе из оставшихся соглашений СНГ и закрепить это соответствующим решением Парламента. 

Второй, пожалуй, не менее важной причиной, почему решение о выходе из СНГ принято только теперь, стало то обстоятельство, что на протяжении многих лет, вплоть до войны в Украине, объем внешней торговли Молдовы со странами СНГ оставался довольно значительным. Даже к 2022 г. объем импорта из стран СНГ составлял более 25% всего импорта Молдовы. Но к началу 2026 г. импорт из стран СНГ упал до 3% от импорта нашей страны, а объем экспорта едва превысил 6%. То есть теперь даже выход из СНГ уже не нанесет существенного вреда молдавской экономике и неизбежные потери можно будет достаточно быстро и безболезненно восполнить рынками и товарами из других государств.

— Недавно Президент Молдовы Санду объявила, что в случае референдума проголосовала бы за объединение с Румынией. Как в Молдове отреагировали на эти слова? Насколько сильны сегодня в Молдове унионистские настроения?

— Следует заметить в этой связи, что хотя Санду и имеет гражданство Румынии, унионисткой, то есть сторонницей объединения с Румынией, она не является, и за это ее неоднократно даже публично критиковали ряд молдавских унионистских организаций, поставивших объединение с Румынией главной своей задачей. Подтверждением тому является ряд обстоятельств. Это политическое прошлое самой Санду, которая в 1990-е годы, работая консультантом в Правительстве, прекрасно находила общий язык с пророссийскими партиями, находившимися тогда у власти (аграриями и социалистами). Затем не менее успешно она работала уже в качестве начальника одного из управлений в Министерстве экономики в годы правления коммунистического режима (2005-2009 гг.), а затем тоже с подачи еще правивших тогда коммунистов Санду в 2009 г. была направлена на стажировку в Институт им.Кеннеди (филиал Гарвардского) в США. Затем, будучи министром образования (2012-2015 гг.) она тоже успешно сотрудничала с партиями, которые позже критиковала – Либерально-Демократической и Демократической. Были в ее биографии и другие примеры такого рода. Так что заявление о поддержке объединения с Румынией для Санду — просто один из приемов политического выживания.

Есть и второе обстоятельство. Дело в том, что в Румынии немалая часть населения симпатизирует Санду, и есть даже политики, призывавшие ее выдвигать свою кандидатуру на пост президента Румынии. Но одновременно в Румынии очень сильны позиции тех, кто считает разделение Молдовы и Румынии «исторической несправедливостью», которую надо исправить. В этих условиях, чтобы сохранить румынскую поддержку как населения, так и правящего класса, Санду просто вынуждена говорить о том, что она сторонник объединения двух государств. Иначе ее не поймут и могут обвинить в измене румынским идеалам. А это будет иметь очень тяжелые последствия для популярности ее лично и ее партии в Румынии. Поэтому высказывание Санду о поддержке ею на референдуме объединения с Румынией надо воспринимать прежде всего под практическим углом зрения — чтобы не утратить политическую поддержку соседней страны, немало сделавшей для приближения Молдовы к воротам Евросоюза.

Реакция на слова Санду о поддержке объединения с Румынией (так она высказывалась и в прежние годы) в Молдове была разной. Ряд правых, унионистских организаций отнеслись к ней с недоверием и восприняли ее слова без особого энтузиазма, так как настоящей унионисткой, как уже было сказано, ее в этих кругах не считают. Левые, пророссийские деятели, наоборот, не вдаваясь в детали того, зачем нужно было Санду делать такое заявление, выразили бурное возмущение и даже требовали импичмента над Санду за эти слова. Впрочем, как и прежде, все это кончилось просто сотрясанием воздуха.

Отвечая на вопрос о том, насколько сильны в Молдове унионистские взгляды, необходимо отметить, что, хотя внешне их сторонников довольно много (примерно 30-35% населения), но надо учитывать одну небольшую, но важную специфическую особенность: унионисты в нашей стране делятся на две основные группы, которых можно условно назвать «идеалистами» и «прагматиками».

«Идеалисты» — это те из них, кто хочет объединения сейчас и немедленно, невзирая ни на какие препятствия и даже несогласие большинства населения. 

Вторая часть, «прагматики», хотят объединения из чисто практических соображений — после объединения у них будут европейские пенсии, зарплаты, возможность легального трудоустройства в Европе и т. д. Среди них много тех, кому собственно Румыния вообще не интересна и они даже враждебно к ней относятся. Этих людей сложно назвать подлинными сторонниками объединения. Поэтому можно сделать вывод, что настоящих, идейных симпатизантов объединения с Румынией примерно 15, максимум 20%. Организовать в таких условиях объединение с Румынией является нереальной задачей. Единственное, что может резко обрушить чашу весов в сторону объединения (да и то ненадолго), — это прорыв российских оккупантов к Одессе. Тогда объединение с Румынией многими будет восприниматься как спасение от российской оккупации. Но даже в этих условиях неизвестно, состоится ли объединение, так как и европейские, и американские чиновники относятся к такой перспективе, мягко говоря, весьма прохладно.

— По некоторым сведениям, Кишинев должен был завершить переговоры о присоединении к ЕС к концу 2027 года. Насколько это реально? Не получится ли, как в случае с Грузией?

— Дату вступления в Евросоюз правящая ПДС постоянно использовала в предвыборных целях, «приближая» ее, когда на носу были парламентские выборы, и «отдаляя», когда выборы уже закончились. Так, например, в 2024–2025 гг., в преддверии парламентских выборов, деятели ПДС и ее неформальный лидер и основатель, президент Майя Санду, неоднократно заявляли, что переговоры о вступлении в ЕС вполне реально завершить до конца 2027 г., с тем чтобы вступление состоялось уже в 2028 г., когда должны состояться очередные президентские выборы. Этот пункт даже был включен в официальную предвыборную программу ПДС. Как только парламентские выборы остались позади, деятели ПДС и лично Майя Санду стали публично делать вид, будто таких обещаний не давали, и уверяли, что это будет много позже. Сейчас они используют дату примерно 2030–2031 гг. Европейские функционеры и представитель ЕС в Молдове, полька Илона Пьорко, сделали по этому поводу заявления, что в действительности Молдова только в самом начале процесса вступления и предстоит еще очень много сделать и реализовать еще много важных реформ, чтобы выполнить все требования ЕС. Список этих требований ЕС буквально на днях представил властям Молдовы и Украины. Все остальное будет зависеть от того, насколько быстро эти требования будут выполнены, но, скорее всего, это не 2027 и даже не 2028 годы.

Что касается «грузинского» примера, то в случае с Молдовой он однозначно неприменим. Хотя Грузия действительно реализовала значительно больше реформ, чем Молдова или Украина, но ее однозначно пророссийский курс последних лет оттолкнул от нее Евросоюз (в отличие от Молдовы и Украины), и процесс восстановления былых отношений явно продлится еще много лет.

— Как в Кишиневе видят восстановление территориальной целостности Молдовы? В свете известных событий по периметру границ само население в Приднестровье стало больше тяготеть к Кишиневу?

— Вопрос о том, как молдавские власти в действительности видят восстановление территориальной целостности нашей страны, недавно снова стал предметом бурных обсуждений в русскоязычной прессе Молдовы. Журналисты получили один из проектов разрешения приднестровской проблемы и взялись его тщательно разбирать, придя к выводу, что молдавские власти возлагают его разрешение прежде всего на международные организации, иностранных, прежде всего европейских, посредников. Но затем вице-премьер по приднестровскому урегулированию Киверь пояснил, что доставшийся представителям прессы документ всего лишь черновой набросок одного из таких проектов, и говорить о существовании какого-то конкретного целостного плана по-прежнему нельзя.

Так что вопрос о том, как будет восстанавливаться территориальная целостность Молдовы, продолжает оставаться открытым. Причин тому много. Это как серьезное изменение электорального баланса на любых выборах в пользу левых сил, так и нерешенность вопроса с выводом российских войск из Молдовы, а также неизбежный передел собственности на Левобережье, которое еще в 1990–2000-е гг. было благополучно фактически украдено у Молдовы Россией, и за него придется долго судиться в международных судах даже после решения приднестровского вопроса. Любая из этих трех проблем поистине взрывоопасна, и окончательное решение по ним еще не найдено. А ведь есть еще множество других, не менее сложных: что делать с интеграцией экономики региона в общемолдавскую, как работать с сознанием жителей Левобережья, которых десятки лет приучали к безумной ненависти к центральным властям Молдовы и т. д. И это тоже одна из причин, почему план урегулирования приднестровского конфликта до сих пор еще не предложен молдавскими властями.

Что касается «известных событий по периметру границ», т.е. российско-украинской войны, то она хотя и несколько повлияла на настроения жителей Левобережья, но отнюдь не решающим образом. Там действительно выросло число тех, кто разуверился в будущем сепаратистской «приднестровской государственности» и готов пойти на компромисс с законными властями Приднестровья – то есть руководством Молдовы. Однако страх расплаты за преступления против Молдовы, совершенные в начале 1990-х, недоверие, неприязнь и ненависть к нашей стране на Левобережье по-прежнему очень сильны. Изменить это отношение – труднейшая и очень масштабная задача,  и она будет серьезнейшей проблемой для любых властей Молдовы на ближайшие десятилетия.