Отмена полиции нравов в Иране: причины и последствия Экспертные мнения на Caliber.Az

Власти Ирана в новом законе о ношении хиджаба намерены упразднить деятельность полиции нравов – данный факт стал темой дискуссий в мировых СМИ. В частности, звучат мнения, что новый президент Ирана и его администрация движутся к некой либерализации порядков в стране, а ряд аналитиков даже заговорили о «светском Иране». Предпосылки для этого есть: в декабре 2024 года Высший совет национальной безопасности Ирана призвал Меджлис страны приостановить процесс рассмотрения законопроекта, который предусматривал введение жестких наказаний для женщин, не носящих хиджаб, вплоть до тюремного заключения сроком до 15 лет, а незадолго до этого президент ИРИ Масуд Пезешкиан отказался одобрить спорную инициативу в ее текущем виде из-за опасений, что она усилит раскол в обществе. Также стоит вспомнить, что президент Ирана Масуд Пезешкиан в сентябре 2024 года пообещал не «беспокоить» женщин по поводу ношения хиджабов.

Действительно ли в Иране готовы пойти на серьезную либерализацию нравов, в том числе упразднение многих обязательных нормативов для женщин в иранском обществе? Насколько далеко может продвинуться президент Пезешкиан в этом вопросе? За экспертным мнением по этому вопросу корреспондент Caliber.Az обратился к политологам-иранистам и востоковедам.

Так, по мнению кандидата исторических наук, старшего научного сотрудника Института востоковедения РАН, доцента кафедры современных Востока и Африки РГГУ Ланы Раванди-Фадаи, во-первых, несмотря на решение нового президента, все-таки главным в государстве является духовный лидер (рахбар), который занимает очень консервативные позиции. Все новые законы и решения, тем более такие значимые, как отмена полиции нравов, должен утверждать Наблюдательный совет, который находится под полным контролем духовного лидера, а там заседают ярые консерваторы. Поэтому еще неизвестно, сможет ли Масуд Пезешкиан реализовать свои планы по дальнейшей либерализации женской одежды.

«Во-вторых, отмена полиции нравов еще не означает разрешение женщинам свободно одеваться. Ведь, как говорил спикер иранского Меджлиса Мохаммад-Багер Галибаф, в стране всё равно действует закон, обязывающий женщин соблюдать исламскую одежду, хотя, если полицию нравов упразднят, этот закон уже не будут настолько сильно и жёстко навязывать установленные нормативы.

В-третьих, сам основатель Исламской республики аятолла Хомейни ввёл исламский дресс-код еще в начале 1980-х годов своим указом, потому что опасался, что свободная одежда может отвлечь молодежь от мыслей о религии и духовном росте и подтолкнет их к поиску земных удовольствий. Он по тем же причинам запретил совместное купание мужчин и женщин в бассейнах и на пляжах. Посыл был такой: исламский Иран — это вам не «развратный Запад», где «можно всё», это страна, где все — по крайней мере в теории — думают о высоком и о духовном, а государство обеспечивает гражданам соответствующий нравственный климат, упразднив алкоголь, непристойные книги и фильмы, мини-юбки и так далее. А отменить такие важные решения Хомейни, как обязательное введение исламской одежды, невозможно, потому что все крупные деятели исламского режима говорят о святости и непогрешимости основателя Исламской республики. Если пересмотреть это его постановление и разрешить женщинам и девушкам одеваться так, как они хотят, тогда получится, что Хомейни, оказывается, в этом важном вопросе ошибался! На это власти Ирана пойти не могут», — заметила политолог.

По ее словам, стоит учесть, что среди иранских консерваторов распространён страх, что если отменить хотя бы головной платок — уж не говоря обо всём комплексе исламских запретов в одежде, — то тогда большинство молодых иранок просто возьмут и перестанут его носить. А значит, окажется, что все усилия исламского режима по воспитанию «нового поколения, ревностно и добровольно соблюдающего все исламские заповеди» (в том числе и заповеди о целомудренной одежде), оказались тщетными. Это было бы шоком для иранских консерваторов.

«Поэтому полной отмены ограничений на женскую одежду просто не может быть до тех пор, пока существует Исламская республика, основанная на наставлениях Хомейни. Единственное, чего может добиться Пезешкиан, это то, чтобы женщин не подвергали жестокому обращению при задержании полицией нравов, и чтобы контроль хотя бы за ношением платка не был бы таким всеобъемлющим и тотальным. Надо сказать, что в богатых и европеизированных северных кварталах Тегерана многие девушки и женщины уже не надевают платки, и к ним особо не придираются. Но в провинции и в более консервативных городских кварталах сотрудники полиции нравов по-прежнему чувствуют себя хозяевами положения. Президент, очевидно, решил бороться с такими инцидентами жестокого обращения радикальным способом, просто упразднив полицию нравов, и тем самым показать миру: смотрите, мы проводим хоть ограниченную, но либерализацию в нашей внутренней жизни, а значит, мы открыты к дружелюбному диалогу и во внешней политике. Но утвердит ли его решение консервативная часть иранских властей, представленная Наблюдательным советом, пока еще неизвестно.

Ещё интересно, что об отмене полиции нравов заявил Галибаф — вообще-то это один из самых известных иранских консерваторов. Получается, он решил по каким-то своим соображениям сблизиться с куда более либерально настроенными реформаторами в лице Пезешкиана», — подчеркнула Л. Раванди-Фадаи.

В то же время, как считает кавказовед и специалист по Ближнему Востоку, грузинский политолог Симон Копадзе процессы в Иране – эхо мировой геополитики, где Тегеран оказался в весьма уязвимом положении. Потому что фактически потерял своего важного союзника в лице Сирии, что ослабило его влияние в регионе. На этом фоне усиливаются позиции других игроков, таких как Турция и Израиль, что серьезно меняет баланс сил.

«Кроме того, внешняя политика США, особенно в период правления Трампа, делает Иран одной из ключевых мишеней наряду с Китаем и Россией. Однако примечательно, что в стратегии Вашингтона прослеживается не просто общий подход к этим странам, а именно последовательность «Иран – Китай – Россия». Это означает, что США стремятся сначала ослабить Иран, используя его как рычаг давления на Китай и Россию. В этом контексте Ирану жизненно необходимо предпринимать определенные шаги для балансировки своей международной позиции. И сейчас в Тегеране, например, активно обсуждается вопрос улучшения отношений с Европой. Поэтому на этом фоне, чтобы сделать Иран более привлекательным и либеральным, власти всерьез рассматривают возможность смягчения некоторых аспектов внутренней политики, в частности в религиозной и нравственной сферах. Это касается и отмены полиции нравов, и явного курса президента Пезешкиана на менее жесткий подход к эмансипации, правам женщин в стране. Возможно, это приведет к постепенной либерализации в определенных областях общества, в том числе по правилам ношения хиджаба, особенно если геополитическая ситуация продолжит обостряться. В Тегеране понимают, что в перспективе возможно всё, в том числе и вооруженный конфликт с США и их союзниками. А для успешного ведения войны необходимо сплочение общества, идеологическая мотивация людей, которые будут готовы отстаивать свою страну», - полагает кавказовед.

Еще одна проблема, по мнению политолога, влияющая на упразднение жестких общественных нормативов в гендерной сфере – это напряженность внутри самого региона, особенно на западе и в северных районах Ирана, таких как Южный Азербайджан. Здесь ситуация осложняется планами по переселению курдских беженцев из Сирии. Однако это вызывает серьезное недовольство среди местного азербайджанского населения, для которого подобные шаги неприемлемы. 

«Уже сейчас на этой почве на севере страны растет напряженность, что создает дополнительные риски для стабильности режима. Поэтому нынешним властям в Тегеране и самому президенту Пезешкиану очевидно, что необходимо менять настроения в обществе, сделать эти отношения более доверительными, с меньшим количеством запретов.  

В целом Иран оказался в крайне сложном положении, и летом ситуация может еще более обостриться. Власти, вероятно, предпримут шаги, чтобы смягчить внутреннюю напряженность, предложив обществу определенные уступки, однако это вряд ли кардинально изменит общий расклад сил», - резюмировал С. Копадзе.