Три голоса против Королевства: начало конца Британии или политический торг с Лондоном? Зарубежные эксперты на Caliber.Az

Первые министры Шотландии, Уэльса и Северной Ирландии 14 сентября подписали в Кардиффе совместный меморандум о праве на самоопределение, выступив таким образом единым фронтом против Лондона.

Произошедшее однозначно можно расценить как беспрецедентный политический вызов для Соединенного Королевства, поскольку в документе Джон Суинни, Рун ап Йорверт и Мишель О'Нил заявили, что «эра Вестминстера подходит к концу», назвали текущую политическую и экономическую модель Великобритании несостоятельной, призвали британское правительство разрешить проведение референдумов о самоопределении и независимости в этих трех регионах и зафиксировали, что «будущее наших наций принадлежит Европейскому союзу».

В определенной степени триггером для этого события послужили заявление президента США Дональда Трампа, назвавшего возможное объединение Ирландии «естественным процессом», и выступление премьер-министра Энди Бернема в Палате общин, в ходе которого он сделал резонансное заявление, допустив проведение нового референдума о независимости Шотландии при наличии «четкого консенсуса» в обществе.

Итак, действительно ли Британия подошла к грани распада, или демарш Шотландии, Уэльса и Северной Ирландии — это всего лишь элемент политической борьбы, который так и останется на бумаге в виде общего протокола? На этот вопрос Caliber.Az отвечают зарубежные политологи.

Так, британский политолог Нил Уотсон отметил, что данная ситуация может обернуться серьезным конституционным вызовом для Соединенного Королевства, однако пока не стоит торопиться называть это предвестником неминуемого распада Союза.

«Эдинбург, Кардифф и Белфаст объединяют политические усилия, опираясь на принцип самоопределения, но с конституционной точки зрения их положение существенно различается. Верховный суд Великобритании ранее постановил, что Шотландия не может в одностороннем порядке организовать юридически признанный референдум о независимости, поскольку вопросы, касающиеся Союза, находятся в исключительной компетенции британского парламента. Аналогичное конституционное ограничение действует и в отношении Уэльса. Ситуация с Северной Ирландией принципиально иная. Согласно Соглашению Страстной пятницы, референдум об объединении с Республикой Ирландия может быть проведен в том случае, если британское правительство сочтет, что большинство населения поддерживает воссоединение», — сказал он.

В этом контексте эксперт также выделил недавнее заявление президента Трампа в поддержку идеи единой Ирландии: «Высказывание главы Белого дома являет собой отступление от традиционной для Вашингтона осторожности и, вероятно, стали своего рода ответом на отказ Лондона поддержать американские действия в отношении Ирана. Это может усилить трения в непростых отношениях между США и Великобританией, но вряд ли приведет к их разрыву после солидных десятилетий сотрудничества, так как они базируются на взаимодействии в сферах обороны, разведки, ядерных технологий и торговли, а также на членстве в НАТО — фундаменте, который гораздо прочнее любых разногласий между двумя лидерами. В то же время полагаю, что на институциональном уровне позиция Соединенных Штатов, скорее всего, по-прежнему будет опираться на Соглашение Страстной пятницы, принципы демократического волеизъявления и необходимость сохранения мирного процесса».

По его мнению, также весьма часто неверно интерпретируется «европейский вопрос»: «Шотландия и Уэльс не смогут в случае обретения независимости автоматически вернуться в состав ЕС. Им придется подавать заявку в соответствии со статьей 49 Договора о Европейском союзе, а процедура вступления в целом требует единогласного одобрения всех государств — членов объединения. Правда, с Северной Ирландией ситуация иная: в случае воссоединения она фактически входит в состав государства, уже являющегося членом ЕС. Вместе с тем, я не думаю, что Соединенное Королевство стоит на пороге распада, но мы становимся свидетелями важных перемен: дискуссия смещается от вопроса о том, обладают ли эти части Британии собственной идентичностью, к дилемме о том, вправе ли британский парламент бесконечно отказывать им в самостоятельном определении своего будущего».

В свою очередь, ирландский политолог и историк Патрик Уолш подчеркнул, что в Шотландии и Северной Ирландии националистические настроения традиционно сильны, а в Уэльсе они выражены слабее.

«Однако полагаю, что общая тенденция может привести к распаду Соединенного Королевства, но не в ближайшем будущем, поскольку пока превалируют сторонники сохранения Союза (юнионисты), хотя их доля и сокращается. Причем, что тоже стоит выделить, приход к власти по итогам следующих всеобщих выборов партии Reform способен переломить ситуацию, ведь большинство жителей Шотландии, Уэльса и Северной Ирландии вряд ли смирятся с тем, что страной управляет английская националистическая сила. В силу этого весьма важно, чтобы премьер-министром оставался Бернем, и чтобы он добился успеха на этом посту», — заявил Уолш.

Между тем эксперт-международник из Грузии, кандидат политических наук Теймураз Гаришвили убежден, что совместный меморандум Шотландии, Уэльса и Северной Ирландии — это не начало государственного распада, а громкий политический манифест, цель которого — заставить Лондон пойти на максимальные экономические и управленческие уступки регионам.

«В Шотландии, невзирая на риторику Суинни, общество остается расколотым почти поровну, как и во время референдума 2014 года, когда 55% жителей проголосовали против отделения, и положительный исход нового голосования, согласно прогнозам, отнюдь не гарантирован. Что касается Уэльса, то, как отмечают аналитики, он наиболее далек от отделения, здесь уровень поддержки независимости колеблется в пределах 30%, а экономические связи с Англией слишком глубоки. В Северной Ирландии, где лидер партии Sinn Féin Мишель О’Нил представляет националистов, суммарный перевес юнионистов — сторонников сохранения единства Соединенного Королевства — в Ассамблее все еще сохраняется, а для запуска голосования об объединении с Ирландией требуется согласие большинства населения. Помимо этого, данные регионы сильно зависят от субсидий из Лондона, и выход из состава Королевства повлечет за собой появление жестких границ, смену валюты и экономическую нестабильность, то есть, лавину экономических проблем.

Еще один момент заключается в том, что лидеры регионов декларируют целью возвращение в Европейский союз, но многие политики отмечают, что такие страны ЕС, как Испания и Бельгия, имеющие собственные проблемы с сепаратизмом (Каталония, Фландрия), с высокой долей вероятности заблокируют принятие новых государств, отколовшихся от Британии.

В силу сказанного лидеры этих регионов используют тему самоопределения скорее в гораздо более приземленных целях, например, для привлечения в свои ряды нового электората или продвижения по политической лестнице. Кроме того, и особо торопиться с референдумом они не намерены: первый министр Шотландии заявил о планах провести его в течение ближайших пяти лет, а валлийская Plaid Cymru исключила голосование в Уэльсе как минимум до 2030 года. То есть, они нацелены продвигать тему независимости и впредь, поскольку она находит отклик у определенной части общества, особенно среди молодежи», — резюмировал Т.Гаришвили.