Между ракетами и переговорами: что ждет Ближний Восток? Зарубежные аналитики на Caliber.Az

На днях американо-израильско-иранское противостояние вступило в очередной виток эскалации, способной ввергнуть Ближний Восток в пучину новой полномасштабной войны.

Вечером 7 июня Тегеран выпустил баллистические ракеты по северным базам Израиля в ответ на действия Армии обороны (ЦАХАЛ) в Ливане и Бейруте. Израильская сторона, в свою очередь, действовала незамедлительно: ВВС этой страны нанесли авиаудары по военным целям в центральном и западном Иране, а также был атакован нефтехимический комплекс в городе Махшехр в провинции Хузестан.
 
Затем, после инцидента с американским вертолетом в районе Ормузского пролива, по приказу президента Дональда Трампа американская армия ударила по иранским объектам: было выпущено не менее 49 ракет Tomahawk и поражены около 20 целей на юге Ирана и в районе Ормузского пролива. В качестве ответной меры Тегеран закрыл Ормуз и атаковал военные базы США в Персидском заливе и Иордании. При этом, невзирая на подобный ход событий, переговоры между Соединенными Штатами и Исламской Республикой продолжаются, о чем CNN сообщил дипломатический источник, знакомый с ситуацией.
 
Итак, в каком русле будут развиваться события на Ближнем Востоке дальше? Стоит ли международному сообществу ждать еще одной масштабной войны в регионе, последствия которой приведут к новым проблемам на глобальном уровне, или шанс на дипломатический исход все-таки сохраняется? Своими мнениями на данную тему с Caliber.Az поделились зарубежные политологи и востоковед.

В частности, израильский журналист и публицист, глава комиссии по международным связям Союза журналистов Израиля Ростислав Гольцман считает, что все было ясно еще тогда, когда Трамп отвел Ирану время на принятие решения относительно сделки.
 
«Все узловые моменты были оговорены сразу: никакого другого соглашения, кроме как на основе полной ликвидации иранских ядерной программы и программы по созданию ракет, а также безоговорочного вывоза всего обогащенного урана с территории Ирана не будет. В условия также были включены проведение мониторинга объектов, работающих с ядерным топливом, которые действительно могут служить в мирных целях, в том числе для выработки электроэнергии. Например, в Бушере есть два атомных реактора, и они должны находиться под полным контролем МАГАТЭ. Если кто-то надеялся на то, что Иран вновь будет продавать даже не «прошлогодний», а «позапрошлогодний снег», то они просчитались. В итоге, все сроки истекли, и мы вернулись к прежней ситуации, когда все придется начинать заново», — сказал Р.Гольцман.

В свою очередь, израильский аналитик и востоковед Михаэль Бородкин полагает, что эскалация напряженности в зоне конфликта обусловлена текущей логикой событий: стороны на переговорах ничего друг от друга не добились, следовательно, нужно усилить давление, чтобы сдвинуться с мертвой точки. Это — один из аспектов.

«Второй фактор является следствием окрепшей уверенности иранского режима в своих силах. Новое руководство, сформировавшееся после ликвидации Али Хаменеи и состоящее в основном из генералов КСИР, отличается не меньшей радикальностью взглядов. Кроме того, они менее осторожны, чем предыдущая власть, и более склонны рисковать, если верят, что ответ со стороны противника не будет масштабным.

Исходя из этого, Тегеран решил попытаться изменить формулу действий на Ближнем Востоке и нанес удар по Израилю, объяснив это желанием защитить своих сателлитов в Ливане — группировку «Хезболла». Кроме того, таким способом Иран пытался убедить США согласиться распространить соглашение о перемирии и на Ливан. Израильский ответный удар позволяет надеяться, что этот план не сработал, но повторные попытки наверняка будут, если переговоры продолжат буксовать», – отметил он.

По мнению аналитика, Соединенные Штаты тоже решили продемонстрировать решимость и нанесли удары по Ирану, вне связи с ирано-израильским обострением: «Таким образом, мы видим процесс управляемой эскалации, когда стороны не хотят возобновления полномасштабной войны, но преследуют цель постепенно усиливать давление на противника. Тегеран держит в руках Ормузский пролив, пытаясь сохранить кризис в области энергоресурсов, алюминия, удобрений и гелия. США блокируют иранские порты, чтобы истощить иранскую экономику. Ситуация остается крайне нестабильной, и подобные обострения будут происходить и впредь, особенно по мере разрастания проблемы с нехваткой стратегических видов сырья в мире».

Между тем, доцент кафедры современного Востока и Африки РГГУ, старший научный сотрудник Института востоковедения РАН Лана Раванди-Фадаи высказала мнение о том, что новый виток эскалации связан не с тем, что США пытаются вести переговоры с использованием военного давления, а это для Ирана неприемлемо.

«Тегеран отвечает ударами, но дверь для посредников – Катара, Омана, Пакистана – пока не закрывает: катарская делегация действительно прибыла в Тегеран для обсуждения региональных вопросов и дипломатического процесса по завершению противостояния. С иранской точки зрения, нынешнее обострение связано с двумя аспектами. Во-первых, Тегеран считает, что на сегодняшний день главная проблема заключается не в содержании переговоров, а в кризисе доверия. Иранское руководство видит серьезные противоречия между высказываниями Вашингтона и его практическими действиями, то есть, с одной стороны, звучат заявления об успешном ходе переговоров и готовности к дипломатическому решению, с другой – продолжаются удары, усиливается военное давление и расширяется региональная эскалация.

В Исламской Республике подобные сигналы воспринимаются как свидетельство непоследовательности, в силу чего там все чаще говорят о необходимости международных гарантий, посредников и внешних свидетелей любых договоренностей. Логика иранских властей проста: если политические заявления могут меняться в зависимости от американской внутренней конъюнктуры, то и устойчивость соглашения должна обеспечиваться не обещаниями отдельных политиков, а международными механизмами контроля и гарантиями исполнения.

Второй момент – это израильский фактор. В глазах Тегерана Израиль действует не отдельно, а как часть единой американо-израильской стратегии давления, поэтому удар по территории этой страны – это не только военный ответ, но и сигнал о том, что Иран не позволит вести переговоры и параллельно расширять войну против его региональной системы безопасности.

Как сейчас будет действовать Исламская Республика? Полагаю, иранская логика ныне такова: отвечать на удары – обязательно, но не сжигать дипломатический канал окончательно. То есть, Тегеран будет сочетать четыре инструмента: ограниченный военный ответ по американским интересам и израильским военным объектам, чтобы показать, что давление не работает; сохранение переговоров через посредников – прежде всего через Катар, Оман и Пакистан; воздействие посредством Ормузского пролива – не обязательно полное закрытие, но усиление контроля, предупреждения судам, рост стоимости риска; увязка всех фронтов, то есть, будет настаивать на том, что сделка невозможна без прекращения ударов по Ливану и без гарантий безопасности для региона», – резюмировала Л.Раванди-Фадаи.