«Соединенные Штаты Европы»: сможет ли Франция изменить весь Евросоюз? Экспертные мнения на Caliber.Az

Кандидат в президенты Франции от партии «Ренессанс» Габриэль Атталь предложил создать «Соединенные Штаты Европы», призвав к углублению интеграции группы стран ЕС. 

«Существует лишь два возможных политических выбора: старый кошмар «Фрекзита» (Frexit — движение за выход Франции из состава ЕС) или новая мечта — подготовка к созданию Соединенных Штатов Европы», — заявил Атталь. По его словам, ЕС из 27 стран «достиг своих пределов» и в нынешнем формате не сможет двигаться дальше.

Атталь предлагает сформировать «прочное ядро» из 8–10 стран ЕС для углубления экономической, технологической и экологической интеграции, сохранив при этом национальный суверенитет. По его замыслу, первым шагом должны стать специальный договор и референдумы в странах-участницах, а в перспективе — общие институты, включая президента и парламент. Такой формат, по мнению Атталя, позволит ЕС эффективнее конкурировать с США и Китаем.

Насколько реалистична идея Атталя в нынешних условиях? Способна ли более глубокая интеграция части стран усилить ЕС и какие препятствия могут возникнуть на этом пути? Идет ли речь о долгосрочной реформе Евросоюза или о предвыборной стратегии?

Своими оценками ситуации поделились с Caliber.Az известные аналитики.

Французский историк и исследователь Максим Гоэн отметил, что история европейской интеграции — это история ее последовательного углубления.

«Общий рынок, созданный Римским договором 1957 года, казался труднодостижимым, однако был сформирован даже раньше первоначального срока — в 1968 году вместо 1970-го. Создание Единого рынка в 1986–1992 годах также воспринималось как практически невозможная задача. Введение единой валюты в 1990-е годы вызывало скептицизм, однако сегодня евро является второй по значимости валютой мира после доллара.

Сейчас различия в налогообложении, энергетическом регулировании и промышленной политике ограничивают дальнейшую интеграцию. Атталь предлагает устранить эти барьеры сначала в шести странах — Франции, Германии, Италии, Испании, Нидерландах и Польше, — а затем использовать достигнутый уровень интеграции как пример для остальных. Более глубокая интеграция группы государств юридически возможна и восходит к Амстердамскому договору 1997 года, хотя нынешняя инициатива выглядит особенно амбициозной. В случае успеха она способна значительно укрепить Европу.

Углубление Единого рынка может усилить позиции Европы в конкуренции с США и Китаем, привлечь дополнительные инвестиции, расширить возможности европейских компаний, укрепить технологическую автономию и снизить промышленную зависимость от Китая. Последнее, однако, потребует развития партнерств с другими регионами, в частности с Юго-Восточной Азией.

Когда Атталь утверждает, что значительный рост зарплат в Европе возможен благодаря инновациям, а инновации — результат европейской интеграции, с его аргументацией трудно спорить. Arianespace, Airbus, MBDA и другие компании являются наглядными примерами успешного европейского сотрудничества.

В то же время идея одновременного референдума в шести странах вызывает меньше оптимизма. Логика понятна — приблизить европейский проект к гражданам, — однако сам процесс европейской интеграции остается недостаточно известным и часто становится источником недопонимания», — поделился своими мыслями Гоэн.

Эксперт в области геополитики Сахиль Искандеров считает, что предложение Габриэля Атталя о создании «Соединённых Штатов Европы» выглядит неоднозначно.

«В этом вопросе ни Атталь, ни лидер его партии Эммануэль Макрон не оригинальны: идея «Соединённых Штатов Европы» существует уже несколько столетий и, в различных формах, восходит ещё к эпохе Наполеона Бонапарта. Однако современные французские политики предлагают её на фоне кризиса Европейского союза, в котором немалую роль сыграла и политика самой Франции.

Макрон, второй президентский срок которого завершается в 2027 году, проводил политику, которая, на мой взгляд, способствовала ослаблению авторитета Франции и самой идеи объединённой Европы. Будучи одним из ведущих государств ЕС, Франция с падением собственного авторитета нанесла удар и по репутации всего Союза. В то же время брюссельская бюрократия в последние 10–15 лет проводила такую политику, что некоторые страны ЕС начали дистанцироваться от официального курса Брюсселя.

Идея более тесной экономической интеграции сама по себе понятна, однако Атталь не представил конкретной программы. Сам Евросоюз уже во многом является прототипом «Соединённых Штатов Европы»: здесь действует единый рынок и единая валюта, но при этом сохраняются национальные интересы государств. Их игнорирование, как и усиление давления со стороны общеевропейских структур, вызывает всё большее недовольство в ряде стран. Возможный «Фрекзит» стал бы для Франции серьёзным политическим потрясением. Исторически именно Париж был одним из главных инициаторов идеи общеевропейского объединения. 

Однако если раньше Германия была экономическим локомотивом ЕС, а Франция — его политическим центром, то сегодня Германия постепенно усиливает свою роль не только в экономическом, но и в политическом и военно-политическом плане. На этом фоне инициатива Атталя может рассматриваться и как попытка вернуть Франции более значимую роль в европейской политике.

При этом остаётся неясным, чем «Соединённые Штаты Европы» будут отличаться от нынешнего ЕС. Без конкретного плана инициатива может привести лишь к дальнейшей централизации и расширению полномочий Брюсселя, что вряд ли поддержат страны, уже недовольные давлением со стороны институтов ЕС.

Главными вопросами остаются баланс между национальным суверенитетом и полномочиями общеевропейских структур, а также отсутствие достаточных политических и экономических ресурсов для реализации столь масштабного проекта. Поэтому заявления Атталя пока больше похожи на политическую декларацию, чем на готовый план создания «Соединённых Штатов Европы», — отметил Искандеров.