Ближний Восток на грани Юрий Бочаров на Caliber.Az

Интервью Caliber.Az с израильским экспертом, кандидатом политических наук, редактором сайта Aziznews.com Юрием Бочаровым.

— Господин Бочаров, как вы считаете, на фоне продолжающейся конфронтации между Ираном и Израилем какова вероятность очередного военного столкновения между ними в новом году? И будут ли напрямую задействованы в этом процессе США?

— Вероятность столкновения между Израилем и Ираном в ближайший год исключать нельзя, однако пока речь идёт не о неизбежной войне, а о контролируемом нагнетании обстановки. В последние месяцы в Израиле регулярно звучат заявления о том, что Иран продолжает развивать ракетную и ядерную программы, а ядерная угроза, по мнению Тель-Авива, так и не устранена. На этом фоне вновь обсуждается идея превентивного удара.

Параллельно Иран ведёт безрезультатные переговоры с Европейским союзом и США, находится под серьёзным санкционным давлением и при этом не демонстрирует готовности к компромиссам. Однако ни ЕС, ни США в нынешних условиях не готовы первыми начинать войну против Ирана. Американская стратегия в целом строится на избегании прямых военных конфликтов.

В этом контексте Израиль сегодня выступает скорее как инструмент психологического давления. Реальные военные действия возможны лишь при полном политическом согласовании с ключевыми внешними игроками. Цель нынешнего давления — подтолкнуть Тегеран к реальным переговорам на фоне углубляющегося экономического и гуманитарного кризиса. Если этот расчёт сработает, тема военного удара уйдёт с повестки. Если нет — риск силового сценария сохранится.

— А как вы оцениваете потенциальную поддержку со стороны Китая в вопросе восстановления ракетной и ядерной программы Тегерана?

— Поддержку Китая в отношении Ирана следует рассматривать прежде всего в логике прагматичного бизнеса, а не как элемент политического или тем более военного союза. Китай — одна из немногих стран, продолжающих закупать иранскую нефть, зачастую по дисконтным ценам, фактически обходя санкционный режим. Это формирует у Пекина экономическую мотивацию идти навстречу запросам иранского руководства.

— Вы допускаете передачу Китаем военных технологий Ирану?

— Полагаю, что в обмен на нефтяные поставки Китай действительно может передавать Ирану определённые технологии, включая элементы военного и двойного назначения. Однако речь идёт не о стратегическом военно-политическом покровительстве, а об извлечении экономических дивидендов. Поэтому я бы не стал утверждать, что китайская помощь способна кардинально изменить военно-политический баланс или существенно усилить позиции Ирана в потенциальном противостоянии с Израилем.

— По вашим оценкам, какова вероятность того, что Иран не достигнет цели в вопросе создания ядерной бомбы в перспективе?

— Если иранскую ядерную программу оставить без сдерживания, риск её военного завершения действительно возрастает. По данным разведки, Иран уже накапливал объёмы обогащённого урана, достаточные для создания нескольких ядерных зарядов — даже при отсутствии полноценных средств доставки. Сам факт наличия ядерного материала принципиально меняет баланс угроз.

Это тревожит не только Израиль, но и страны Персидского залива — прежде всего Саудовскую Аравию и ОАЭ, а также Европейский союз и США. Именно поэтому давление на иранскую ядерную программу будет продолжаться на всех уровнях — как региональном, так и глобальном.

Дополнительную опасность создаёт специфика власти в Иране: ключевые решения принимает религиозное руководство, для которого идеологические и сакральные приоритеты могут перевешивать рациональные политические и социально-экономические расчёты. Именно это делает ядерный фактор в иранском исполнении особенно чувствительным для всего региона.

— Вы очень кстати напомнили о странах Персидского залива, где также наблюдается рост напряжённости. Может ли очередная эскалация между Саудовской Аравией и Йеменом перерасти в ещё один серьёзный военный конфликт на Ближнем Востоке?

— На Ближнем Востоке не существует простого конфликта «саудиты — хуситы». В Йемене переплелись интересы официального правительства, неофициальных вооружённых группировок, а также внутренние противоречия между самими странами Персидского залива. Этот сложный клубок формирует режим хронической нестабильности, а не единую линию фронта.

Хуситы (движение «Ансар Аллах») играют ключевую дестабилизирующую роль, прежде всего в зоне судоходства в Красное море. Однако опыт прошлых лет показывает, что Саудовская Аравия вряд ли пойдёт на прямую масштабную интервенцию против Йемена в одиночку. Любая успешная атака беспилотников по саудовской инфраструктуре мгновенно отражается на нефтяных рынках и экономике королевства.

Поэтому напряжённость, скорее всего, будет сохраняться в форме ограниченных асимметричных действий: через прокси-структуры, локальные столкновения и косвенное давление — при политическом и военном прикрытии со стороны США и Израиля. Этим во многом объясняется и негласное сближение стран Персидского залива с Израилем: его военный потенциал рассматривается как инструмент сдерживания и решения части региональных проблем без прямого вовлечения арабских государств.

— Напоследок хотелось бы услышать ваш прогноз по Ближнему Востоку. На фоне роста новых очагов напряжённости какие геополитические процессы ожидаются в регионе в обозримом будущем?

— Полагаю, что в обозримой перспективе Ближний Восток войдёт в фазу управляемой нестабильности, а не большой региональной войны. Ключевой процесс — это не прямое столкновение государств, а рост прокси-конфликтов, асимметричных ударов и борьбы за контроль над логистикой, энергетикой и морскими путями.

Регион будет всё больше дробиться на зоны влияния: Иран продолжит действовать через союзные структуры, Израиль — через точечные превентивные и сдерживающие действия, а страны Персидского залива будут балансировать между вопросами безопасности, экономическими интересами и неформальными альянсами. США сохранят роль внешнего гаранта, но без желания прямого военного вовлечения, тогда как Китай будет наращивать экономическое присутствие, избегая принятия на себя военных рисков.

В итоге мы увидим не стабилизацию, а «расползание напряжённости»: больше локальных кризисов, давления и демонстраций силы при одновременном стремлении всех ключевых игроков не допустить неконтролируемой региональной войны. Важно понимать, что ни одно государство Ближнего Востока — будь то Ливан, Сирия, Иордания, Саудовская Аравия, Ирак или Иран — не заинтересовано в войне на собственной территории.

Любые боевые действия означают разрушение экономики, а региональная экономика критически зависит от нефти, газа, трубопроводов и логистики. Даже локальный конфликт отбрасывает страну на годы назад и провоцирует социальные потрясения. Поэтому все игроки действуют на грани — усиливая давление, но стараясь эту грань не перейти.