Кулак и язык История перевоплощения Пашиняна

Тридцать девять секунд видеоряда, девять реплик одного человека за восемь лет — этой компактной хроникой армянский эксперт Татевик Айрапетян показала, как меняется политический язык под давлением. Сюжет ролика прост: заявления Никола Пашиняна по карабахскому вопросу, выстроенные по датам — от первых месяцев его нахождения у власти до предвыборной кампании 2026 года. Обычная подборка нарезок. По существу же — хронология отступления к точке, до которой армянского премьера дожал «Железный кулак».

В мае 2018-го, едва возглавив страну после революции, Пашинян с трибуны Национального собрания говорил, что «Карабах должен вернуться за стол переговоров». Новая команда в Ереване ещё не определилась, как себя позиционировать на карабахском треке, и пробует тон. Через год с небольшим, в августе 2019-го, на площади в Ханкенди, тот же человек кричит со сцены: «арцах — это Армения, и точка». Это прямой отказ от переговоров как таковых. Заявка на легитимизацию аннексии, сделанная на чужой территории, в окружении сепаратистов.

Между маем 2018-го и августом 2019-го не случилось ничего, что объясняло бы такой скачок заявлений — кроме одного: внутри Армении выстраивался контур популистской власти, которой нужен дешёвый внешнеполитический капитал. Карабах был поставлен в качестве этого капитала. Пашинян играл с огнём, заведомо не понимая, чем оплачивается ставка.

Счёт ему предъявили осенью 2020-го. Сорокачетырёхдневная война — это первое прямое прикосновение армянского премьера к тому, что в Баку обозначают фразой «Железный кулак». 6 октября 2020 года Пашинян даёт интервью BBC World News и снова произносит формулу 2019-го: «арцах — это Армения, страна армян». 

После этого начинается долгий, мучительный для него самого процесс переписывания собственных формулировок. В марте 2021-го он произносит: «Наши парни погибли, чтобы сегодня мы могли сказать Азербайджану — карабахский вопрос не решён». Это последняя реплика старой эпохи. Уже без «миацума», уже и без «точки», но всё ещё с попыткой удержать карабахскую тему открытой. Дальше — только сжатие.

В апреле 2022-го с трибуны Национального собрания Пашинян произносит то, что в Ереване потом будут называть моментом публичной капитуляции: «В 2018 и 2019 гг. я не сказал народу, что все наши друзья, далекие и близкие, ожидают от нас в той или иной конфигурации сдать Азербайджану пресловутые семь районов (вокруг Нагорного Карабаха) и снизить установленную нами планку по статусу арцаха». Разница в акцентах — два с половиной года и одна проигранная война.

В мае 2023-го Пашинян на пресс-конференции произносит фразу, которую в Ереване долго потом будут пытаться задвинуть в архив: «Да, в 86 600 квадратных километров Азербайджана включён и Карабах». Это признание территориальной целостности Азербайджана в его международно признанных границах. Через четыре месяца — антитеррористическая операция, добровольный отъезд армян из Карабаха, конец «серой зоны». 

Дальше начинается стадия, которую трудно назвать иначе как переписыванием собственной биографии. В апреле 2025-го Пашинян говорит парламенту, что продолжение «карабахского движения» разрушительно для государственности Армении. Тот, кто шесть лет назад кричал «миацум», теперь объявляет этот самый «миацум» угрозой стране. В мае 2026-го, уже в предвыборной кампании, он заявляет: «А разве та земля была нашей? Мы там жили? В каком смысле она была наша? Она не была нашей». 

И отсюда — последний кадр айрапетяновской хроники, реплика от 18 мая 2026 года, обращённая к добровольно покинувшему Карабах армянину: «Ты должен был пойти и сдохнуть. Почему ты живой? Пошёл прочь, мразь». Эта фраза — не сорвавшаяся эмоция политика. Это логическое завершение всей выстроенной за восемь лет траектории. 

Хроника Айрапетян сильна именно потому, что в ней нет комментария. Она показывает одного и того же человека, говорящего девять разных вещей об одном и том же предмете — и предлагает зрителю самому увидеть силу, которая разворачивала его язык. Эта сила имеет имя. Это азербайджанская армия в сентябре–ноябре 2020-го. Это установка ППП «Лачин» в апреле 2023-го. Это сентябрь 2023-го. Это, шире, последовательная стратегия Баку, в которой военное, дипломатическое и экономическое давление в каждый момент работают синхронно и не оставляют Еревану пространства для пафоса.

Можно по-разному относиться к Пашиняну. Можно видеть в нём наивного популиста, попавшего в собственную ловушку. Можно — циничного прагматика, переобувающегося в воздухе ради удержания власти. Можно — политика, который, опоздав на десятилетие, наконец произнёс то, что должен был произнести ещё в 1994-м любой армянский лидер. Все эти оценки имеют под собой материал. Но за всеми оценками стоит факт другого порядка: ни одна из девяти реплик Пашиняна не была сказана в вакууме.

Татевик Айрапетян не пишет об этом прямо. Но в её 39-секундной хронике читается именно это: эволюция Пашиняна — не интеллектуальная биография, а кардиограмма давления. Кулак бил — язык менялся. Кулак держал паузу — язык становился длиннее. Кулак бил снова — язык прикусывался вновь. Не Пашинян проделал путь от «миацума» до «она не была нашей». Этот путь за него проделали — а он его проговорил.